В современном мире, где оценка со стороны часто становится мерилом успеха, особенно важно задуматься о природе лести и её влиянии на человека. Иван Александрович Ильин в своём тексте поднимает проблему пагубного воздействия лести на личность и её самооценку. Позиция автора заключается в том, что лесть — это форма подкупа, уловка, с помощью которой льстец стремится взять верх над другим человеком, играя на его уязвимости и тщеславии. Ильин убеждён, что лесть лишает человека свободы и подлинной самооценки, превращая его в зависимую от чужого мнения фигуру.
Чтобы обосновать свою точку зрения, автор рисует два портрета льстецов. Рассуждая о природе лести, философ сначала описывает тонкого, опытного льстеца: «Он попытается пленить так, чтобы я ничего такого не заметил. Он «упивается» тем, что мило и мне; «одобряет» и «хвалит» мой вкус; никогда не перебьёт, если я говорю; охотно, с любезностью, позволяет это делать мне, признавая тем самым моё «преимущество» как нечто «само собой разумеющееся». Этот пример демонстрирует, что самая опасная лесть — та, что маскируется под искреннее внимание и признание. Льстец не говорит грубой лжи, он создаёт иллюзию уважения, разрушить которую человеку крайне трудно, ведь она льстит его самолюбию. Пояснение к этому примеру таково: автор подчёркивает, что такая утончённая манипуляция воздействует исподволь, незаметно для самого человека, вызывая у него после беседы чувство внутреннего дискомфорта и желание «очиститься».
Далее Ильин противопоставляет тонкому льстецу образ льстеца обычного, который «в своей лести не знает градаций, меры и формы; берёт зачастую через край и умным человеком угадывается тут же». Однако, несмотря на свою неуклюжесть, такой льстец тоже достигает цели, потому что «у людей не всегда достаёт мужества повернуться спиной к его слащавой улыбочке и вкрадчивому взору». Этот пример-иллюстрация говорит о том, что даже очевидная, грубая лесть находит отклик, поскольку человек часто утешает себя мыслью, что «он, может быть, и прав», цепляясь за крупицу истины в лестных словах, чтобы оправдать свою подверженность ей.
Смысловая связь между приведёнными примерами — это сопоставление (или противопоставление по форме, но единство по сути). В первом примере показан утончённый, скрытый механизм работы лести, рассчитанный на проницательного человека, во втором — открытая, почти наглая лесть, рассчитанная на недалёкого или слабовольного человека. Оба примера объединены одной идеей: независимо от формы, лесть эксплуатирует самое уязвимое место человека — его самооценку и желание быть признанным, и в конечном счёте делает его несвободным. Именно благодаря этому сопоставлению формируется полное и ясное представление о том, что лесть — это всегда злонамеренный инструмент манипуляции, который, как пишет автор, уподобляет льстеца фальшивомонетчику: «его монеты мнимые, а «ценности» не имеют реальной силы».
Я полностью согласен с позицией Ивана Александровича Ильина. Действительно, лесть, даже самая искусная, разрушает подлинность человеческих отношений и искажает самоощущение личности. Разве можно считать свободным того, кто своё счастье и успех ставит в зависимость от пусть даже приятных, но лживых слов? Например, в романе Александра Сергеевича Пушкина «Капитанская дочка» образ Швабрина служит классическим примером льстеца, использующего лесть как оружие. Сначала он рассыпается в комплиментах перед Гринёвым, чтобы войти в доверие, но при первой же возможности из-за ревности оговаривает Машу Миронову. Когда же он переходит на сторону Пугачёва, то снова прибегает к лести, но уже в адрес самозванца. Однако Пушкин показывает, что именно Швабрин — человек без чести, а его лесть служит лишь прикрытием для низких и эгоистичных поступков. Этот жизненный пример из литературы подтверждает мысль Ильина: лесть — это лицемерный и опасный инструмент, которым пользуются те, кто ставит собственную выгоду выше истины.
Итак, проблема лести, поднятая Иваном Ильиным, остаётся актуальной и в наши дни. Лесть — это не безобидная похвала, а осознанная манипуляция, подрывающая нравственные устои как личности, так и общества в целом. Только честная, доброжелательная и объективная критика, к которой призывает автор в финале своего размышления, может стать настоящей помощью и поддержкой на жизненном пути.
(3)Кто из нас способен спокойно выслушивать строгую критику, не говоря уже о несправедливых упреках?. (4)Чаще всего нам кажется, что критик нас не понимает, а порицатель выступает скорее как злой привередник. (5)Всякое осуждающее «нет» задевает нас до глубины души, каким бы справедливым и обоснованным оно ни было; и наоборот - всякое похвальное «да» «умиляет» нас, прикосит покой облегчение и по-своему ободряет: всё же я «признан», «замечен»
- значит. успел, вес, карьера!.. (6)Как много людей, которые о своём собственном успехе судят по чужим меркам и необычайно чувствительны к любой оценке со стороны... (7)Они даже не догадываются, насколько они несвободны, насколько зависимы и какие случайности подстерегают их на каждом шагу. (8)Вот тут-то и разворачивается настоящий простор для льстецов...
(9)Лесть начинается там, где один хочет взять верх над другим методом похвалы. (10)И тут важно не столько то, что один хвалит, а другой становится податливым, сколько то, что похвала эта необъективна, что один имеет намерение склонить К себе другого, расточая комплименты. (11)Настоящий необьективен в своей похвале даже тогда, когда он говорит дело, когда он действительно отмечает хорошее и умеет это по-умному и деликатно преподнести.
(12)Главное сго намерение - склонить к себе того, кого хвалит. (13)Оно бывает вполне осознанно и детально продумано. (14) Бывает скрытым или завуалированным, так что для обоих едва заметно. (15)Но в любом случае это не что иное, как подкуп.
(16)Льетец должен знать меру, и значит - совершенствовать форму лести, верно ухватиться за планку здравого смысла того, перед кем он рассыпается в похвалах, учитывать степень его проницательности и тщеславия. (17)Ведь наивные, недалекие, тщеславные люди внемлют с радостью даже самой неуклюжей форме лести,
*0.10
VIINON OrTIONO! 2 2
HOLO810
инеансемома си энхеу 22
ЧГУ. «Пробны» ЕГО -2024.P windy (s
ЧГУ. «Пробный» ЕГЭ - 2024. РУССКИЙ ЯЗЫК. Вариант 2 тонкие, строгие, серьёзные и объективные натуры сразу же чувствуют фальшь, беспредметность и низость протягиваемых им льстецами даров. (18)Чем выше духовный уровень человека, тем безразличнее для него лесть, тем осторожнее приходится оыть льстецу, тем тщательнее надо маскироваться и скрывать свои уловки.
(19)Опытный, тонкий льстец никогда не прибегнет к прямому славословию или хвалебным дифирамбам своей «жертве». (20)Он попытается пленить так, чтобы я ничего такого не заметил. (21)Он «упивается» тем, что мило и мне; «одобряет» и «хвалит» мой вкус; никогда не перебьёт, если я говорю; охотно, с любезностью, позволяет это делать мне, признавая тем самым мое «преимущество» как нечто «само собой разумеющееся». (22)Он ставит вопросы, придаёт «большое значение»
- и мне доставляет удовольствие, что «признают мой авторитет».
(23)И наконец, даёт понять, что только « меня и верит». (24) Всегда после таких бесед у меня возникает чувство, что я хватил чего-то через край, что мне надо малость отдохнуть и, как кажется, очиститься.
(25) Обычный льстец, впрочем, не столь уж тонок; он в своей лести не знает градаций, меры и формы; берёт зачастую через край и умным человском угадывается тут же. (26)Но это его нимало не смущает. (27)0н уже привык к тому, что лесть у него, как инструмент жизненного успеха, всегда под рукой. (28)А у людей не всегда достаёт мужества повернуться спиной к его слащавой улыбочке и вкрадчивому взору. (29)В результате можно утешить себя, что ты «всё-таки этой лести не поддался» и что её можно всерьёз воспринимать лишь в той мере, в какой она «соответствует истине»: «возможно, он и льстец, но в данном случае он, может быть, и прав...»
(30)Льстец хватается за самое уязвимое место в человеке - за его самооценку, пытается ввести его в заблуждение, ослепить, сбить с панталыку, обыграть. (31)Тем самым он уподооляется фальшивомонетчику: его монеты мнимые, а «ценностио не имсют реальной силы.
(32)Впрочем, надо быть справедливым: тот, кто, осуждая и критикуя других, щадит их из милосердия, подчёркивает лучшее в них, ищет деликатных выражений, чтобы как-нибудь не ранить их, поддержать в них дух, тот, конечно же, не льстец.
(33)Тонко чувствующее сердце, открытость, скромность могут подчас сделать критика до того осторожным и осмотрительным, что от его критики не останется и следа, а тот, кого критикуют, почувствует себя даже «польщённым» в некотором роде. (34)Но отсюда до настоящей лести - дистанция огромного размера. (35)Все мы должны помогать друг другу советом и делом: честной, доброжелательной критикой
- без надрыва, без крайностей, объективно, строго, ответственно, соответственно правде, с любовью. (36)Это, пожалуй, и будет лучшим советом и лучшей помощью с нашей стороны. (37)И это ничуть не меньше, чем поддержка, ободрение, ориентиры на пути по крутым ступеням вверх.
(По И.А. Ильину*)
* Иван Александрович Ильин (1883-1954) — русский философ, писатель и публицист.