Определи из текста (по тексту А. Етоеву) — (1)Несколько раз я слышал странное мнение, что «Три мушкетера» Александра Дюма — книга вредная и ненужная и что её не следует давать читать детям. (2)Потому что её герои…

Почему же некоторые люди считают, что такие книги, как «Три мушкетера», вредны и не нужны для детского чтения, и стоит ли с этим соглашаться? Автор предложенного текста, А. Етоев, размышляет о странном, на его взгляд, мнении, согласно которому классические приключенческие произведения якобы подают детям дурной пример, пропагандируя разгульный образ жизни. Позиция автора заключается в том, что подобные запретительные взгляды абсурдны и опасны, а «Три мушкетера» — это книга, которую необходимо читать и перечитывать, пока она не попала под запрет оголтелой цензуры. Чтобы обосновать свою точку зрения, Етоев иронично описывает сторонников такого подхода.

Автор рассказывает о старой даме, профессорше, которая в радиопередаче требовала запретить не только «Трёх мушкетёров», но и множество других детских книг. Она утверждала: «в частности, книги и фильма о Малыше и Карлсоне, потому что Карлсон, во-первых, живёт на крыше, а значит — бомж, и уже одним этим подаёт дурной пример для подростков, во-вторых, он всё время врёт, без меры ест сладкое, подставляет вместо себя других, когда требуется отвечать за содеянное, и прочее и тому подобное». Этот пример свидетельствует о том, что критики видят в литературе лишь свод правил поведения, лишая произведения глубины и права на художественный вымысел. Они воспринимают каждый поступок героя буквально, как инструкцию к действию, не понимая, что книга учит различать добро и зло через сложные, а иногда и неоднозначные поступки персонажей.

Кроме того, А. Етоев подчёркивает истоки такого мировоззрения, связывая его с американской политкорректностью. Он пишет, что «такой переворот в её мыслях произошёл после посещения США, где борьба за политкорректность достигла таких масштабов, что в некоторых штатах Америки запретили Тома Сойера с Гекльберри Финном и изъяли все подозрительные места из классических детских книжек». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что желание «очистить» литературу от всего, что кажется предосудительным, ведёт к оскудению культуры и лишает детей знакомства с настоящими шедеврами, которые учат мыслить, сопереживать и делать собственные выводы. Смысловая связь между приведёнными примерами — причинно-следственная. Причиной абсурдных требований профессорши является её увлечение идеями тотальной политкорректности, перенесёнными из США. В первом примере мы видим следствие — нелепые запреты и претензии к классике, а во втором — их причину. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, насколько опасен и необоснован такой подход к литературе.

Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, сводить ценность великой книги к перечню «неправильных» поступков её героев — значит не понимать самого смысла литературы. Например, «Три мушкетёра» учат благородству, верности дружбе и чести, и эти уроки гораздо важнее того, что герои порой нарушают общепринятые нормы. В моём читательском опыте был случай, когда после прочтения «Приключений Тома Сойера» я и мои одноклассники обсуждали не шалости героя, а его смелость и справедливость. Именно это, а не формальные претензии к поведению, остаётся в душе читателя.

Итак, попытки запретить или очернить классическую литературу из-за её «неполиткорректности» — это путь к духовному обеднению и цензуре. За такими требованиями стоит не забота о детях, а непонимание того, как на самом деле работает искусство. А. Етоев прав: пока ещё можно, стоит читать и перечитывать «Трёх мушкетёров», чтобы не позволить «Дню Гнева» уничтожить нашу культуру.