Почему, осознавая всю красоту и хрупкость природы, человек продолжает уничтожать её, проявляя поразительное равнодушие и жестокость? Именно эта проблема — проблема варварского, потребительского отношения человека к окружающему миру — волнует Виктора Петровича Астафьева в предложенном для анализа тексте.
Позиция автора выражена с болью и тревогой. Астафьев считает, что проблема жестокости и бездумного истребления живого кроется не только в отдельных хулиганах, но и в глубинной, укоренившейся привычке людей «хозяйствовать в лесу, будто в чужом дворе». Писатель с горечью вопрошает: «Кто, как искоренит эту давнюю страшную привычку?» и заставляет каждого читателя задуматься о своей собственной причастности к этому злу, заканчивая текст риторическим вопросом: «А всегда ли это добыто трудовыми, промысловыми, не рваческими руками?»
Чтобы обосновать свою точку зрения, Астафьев приводит яркие и шокирующие примеры. Автор повествует о случае на Оби, в Нарымском крае, где электрик, вызванный починить проводку, обнаружил на чердаке у «служителя северной Фемиды» «больше сотни убитых и подвешенных «обветриваться» лебедей». Этот пример свидетельствует о том, что браконьерство и жадность поразили даже тех, кто по долгу службы обязан блюсти закон. Автор этим показывает, насколько глубоко и всеобъемлюще это зло: оно гнездится не где-то на задворках, а в домах людей, призванных защищать правопорядок.
Кроме того, писатель акцентирует внимание на разговоре с местными жителями Чуши. Когда он пытается достучаться до их сознания, рассказывая об убитом селезне и суде над мальчишками, слышит в ответ не раскаяние, а насмешку: «Делать-то нечего, вот и болтают чево попало» и «Дурак он, селезень-то! Зачем сел в Москве? Сюда бы летел». Астафьев поясняет, что в этих словах не только «злая усмешка и кураж», но и напоминание о «самонравном законе» предков: «что хочу, то в тайге и ворочу!». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что хищническое отношение к природе для многих является не преступлением, а привычной, передающейся из поколения в поколение нормой жизни.
Связь между этими примерами — дополнение. В первом примере показано отвратительное злодеяние, совершаемое втайне, но по сути своей легализованное положением преступника. Во втором примере показана открытая, циничная позиция обывателя, не видящего ничего предосудительного в истреблении живого. Вместе они формируют полную и пугающую картину нравственной деградации, где уничтожение природы становится обыденностью и для элиты, и для простого народа.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, главная причина экологических бедствий кроется не в недостатке законов, а в отсутствии внутренней культуры и нравственного закона в самом человеке. Пока в сознании людей живёт убеждение, что лес — это «чужой двор», откуда можно всё брать, не давая ничего взамен, никакие запреты не помогут. Примером из литературы, подтверждающим эту мысль, может служить рассказ Валентина Распутина «Прощание с Матёрой». Жители деревни, которые веками жили в гармонии с землёй, оказываются бессильны перед бездушной государственной машиной, которой нужны не корни, не память, а лишь ресурсы для строительства плотины. И те, кто «понимают» необходимость затопления, проявляют ту же самую «давнюю страшную привычку» — видеть в природе лишь средство для достижения своих целей, не замечая её души и её боли.
Итак, Астафьев не просто обличает браконьеров и хулиганов, он ставит диагноз всему обществу, предупреждая об опасности потери человечности. Искоренить «давнюю страшную привычку» можно только через воспитание в каждом из нас чувства личной ответственности за всё живое, через понимание того, что, уничтожая природу, мы уничтожаем самих себя.
(1)За несколько дней до отъезда в Сибирь по вызову брата я прочёл в центральной газете статью о том, как два школьника изловили в ботаническом саду Московского университета нарядного жирного селезня и свернули ему голову. (2)Уже будучи в Чуши, ещё раз удосужился слышать о том несчастном селезне по радио. (3)Шёл радиосуд над злоумышленниками. (4)В присутствии знатных людей, артистов, учёных и, конечно, родителей их секли словесно. (5)Вспомянуто было, и не раз, как потерявший облик московский хулиган увёл из зоопарка доверчивого лебедя и употребил его на закуску. (6)Из парнишек, учинивших злодейство, едва ли который наложил на себя руки - они нынче не очень-то боятся радио и всякого там общественного суда, скорее всего, буркнули: «Не бу... бо», и всё, но вполне допускаю мысль, что родители, которые посовестливей, послабже духом, могли и занемочь, шутка ли — срамят на всю страну. (7)Не противник я воспитания людей с помощью газет, радио и других могучих средств пропаганды, но после того, как нагляделся на браконьеров в Сибири, оплакивание селезня мне кажется барственно-раздражительной и пустой болтовней. (8)И кабы распоясывались, злодействовали только одни бродяги да рвачи! (9)На Оби, в Нарымском крае, электрик, вызванный починить проводку в доме работника местного правосудия, обнаружил на чердаке больше сотни убитых и подвешенных «обветриваться» лебедей. (10)На лебедятинку потянуло зажравшегося служителя северной Фемиды, да и пух лебединый ныне в большом ходу и цене - модницы приспособили его на зимние муфты и всякие другие наряды, что не мешает им, глядя на балетного умирающего лебедя, ронять под печальную музыку Сен-Санса слёзы - ранит их искусство. (11)Пролёт гусей на том же Енисее часто совпадает с ледоходом. (12)Подранки сплошь «перетягивают» через заберегу, падают на прососанный водою и туманами лёд, становятся добычей ворон, растираются льдинами. (13)Патроны здешние мужики заряжают всё ещё по старинке, на глаз: горстью, меркой, отпиленной от старой гильзы, либо чайной ложкой. (14)О том, что у бездымного пороха короткий срок действия, многие охотники не ведают. (15)«Шшалкат, понимаш, по костям, слышно, как шшалкат, гусь колыхнётся, понимаш, и летит! (16)Порох худой стали делать, шибко худой. (17)Ранье, бывало, за сто сажен саданёшь-мячиком катится.. (18)Может, и ружьё заговорено». (19)Вокруг Чуши выследили и перебили охотники воронов - редких таёжных птиц-санитаров: если кровью ворона, по поверью, смазать стволы ружья - порох хороший будет... (20)Я нарочно рассказал чушанцам о погублении московского селезня и о суде над злоумышленниками. (21)- Делать-то нечего, вот и болтают чево попало, - было общее заключение. (22)- Дурак он, селезень-то! (23)Зачем сел в Москве? (24)Сюда бы летел, - подразнивая меня, сказал Командор. (25)Есть зоопарки, пруды, заказники, заповедники, где птица, зверушка и всякая живность существуют для того, чтобы на них смотрели, изучали, а то ведь от таких орлов, как они, детям голая земля достанется, пояснял я. (26)- Че на их, на птиц-то, дивоваться? (27)Птиц стрелять надо! (28)Варить. (29)Дети в телевизор их глядят пусть. (30)В этих словах не только злая усмешка, кураж, но и напоминание: деды и прадеды добывали дичь круглый год, выбирали яйца из гнёзд, ловили линялого гуся в тундре, лупили уток-хлопунцов, ещё не ставших на крыло, ладили петли на глухаря, самострелы на лося, оленя и медведя и привыкли жить по самонравному закону: что хочу, то в тайге и ворочу! (31)Кто, как искоренит эту давнюю страшную привычку хозяйствовать в лесу, будто в чужом дворе? (32)На севере люди не готовы повсеместно к бережливому промыслу. (33)Да мы сами-то готовы ли? (34)Пощупайте себя за голову - на ней шапка из ондатры, или из соболя, или из белки; гляньте на вешалку - там шубка из выдры, пальто с норковым, куньим или хорьковым воротником, муфточка и шапочка снежной белизны из натеребленного лебяжьего пуха. (35)А всегда ли это добыто трудовыми, промысловыми, не рваческими руками?
(По В. Астафьеву*)
*Астафьев Виктор Петрович (1924—2001) — русский писатель, драматург, сценарист.