Определи из текста (по тексту В. Солоухину) — (1)Я говорил в одном месте, что музей похож на ту ледяную глыбу, большая часть которой скрыта под водой и только подразумевается. (2)Насколько это верно, я убедился, очутившись в…

Почему бесценные произведения древнерусской живописи, созданные для украшения храмов и молитвенного сосредоточения, оказываются либо запертыми в тесных музейных запасниках, либо безвозвратно гибнут в заброшенных церквях? Именно эту проблему небрежного отношения к культурному наследию поднимает Владимир Солоухин в предложенном тексте. Позиция автора заключается в том, что красота, рассыпанная некогда по всей русской земле, сегодня либо соскоблена и собрана в «горстки» в крупных музеях, либо стремительно разрушается на местах из-за равнодушия и нехватки самых минимальных ресурсов. Писатель с горечью показывает, что государство не осознаёт истинной ценности этих произведений, а усилий одиночек-энтузиастов катастрофически недостаточно для спасения всего бесценного наследия.

Чтобы обосновать свою точку зрения, Солоухин приводит два контрастных примера-иллюстрации. Первый из них связан с самими запасниками музея. Автор пишет: «Помещения, где хранится, так сказать, излишек икон, то есть икон либо реставрированных, но не выставленных в основной экспозиции музея, либо ждущих своей реставрации, — помещения эти кажутся чрезвычайно тесными». Далее он развивает мысль: «Красота, которая тонко была распределена по всей русской земле, теперь соскоблена скребком, подобно позолоте, и собрана в горстки. Горсть в запасниках третьяковки (около шести тысяч штук), горсть вот здесь, в подвалах михайловского дворца (четыре тысячи)». Этот пример показывает парадокс: иконы физически спасены от полного уничтожения, но вырваны из родной среды, свалены в стеллажи, как книги, и потеряли своё сакральное и эстетическое предназначение. Пояснение этого примера подчёркивает, что сохранение в музейной тесноте – лишь полумера, которая не решает проблему бережного отношения к подлинной красоте.

Второй пример-иллюстрация прямо противоположен первому и рисует трагическую картину гибели икон там, где они оставались. Солоухин вспоминает Ненексу – древнее имение Марфы-посадницы, куда «в своё время послала туда наилучших из Новгорода мастеров». Далее автор сообщает: «Первым из музейных работников проник в Ненексу вездесущий белобородый старик Каликин. Он, хоть и был потрясён, спокойно пронумеровал наилучшие иконы по степени их ценности, аварийности и первоочередности эвакуации. Ставил мелом крупные римские цифры: III, V, X, XV... Одну-единственную икону старик сумел увезти с собой». Затем выясняется, что для вывоза остальных нужны самолёт, вездеходы, грузовики и, главное, деньги: «Где же взять денег государственному эрмитажу или русскому музею? Тем временем церковная крыша прохудилась, и бесценная живопись была безвозвратно смыта дождями». Этот пример иллюстрирует невосполнимость потерь из-за бюрократического равнодушия и отсутствия даже одного вертолёта на месяц.

Смысловая связь между приведёнными примерами – противопоставление. В первом случае речь идёт о красоте, которая хотя и спасена от физического уничтожения, но заключена в музейную клетку и утратила свою первоначальную гармонию с пространством. Во втором случае красота, оставшись на месте, гибнет окончательно и безвозвратно. Это противопоставление подчёркивает тупиковую ситуацию: ни один из путей – ни полное изъятие в музеи, ни оставление в заброшенных храмах – не гарантирует сохранения наследия как живой части культуры; нужна принципиально иная, более деятельная государственная поддержка.

Я полностью согласен с позицией Владимира Солоухина. Действительно, спасение древних икон и церковной утвари – это не прихоть коллекционеров, а долг перед прошлым и будущим. Утрата каждого такого шедевра – это невосполнимая рана в ткани национальной памяти. В качестве примера-аргумента, подтверждающего мою точку зрения, можно привести широко известную историю о спасении Кижского погоста: уникальные деревянные церкви Карелии, включённые в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, сохранились только благодаря многолетним усилиям реставраторов и поддержке государства. Если бы не целенаправленные программы финансирования, эти памятники разделили бы судьбу икон из Ненексы. Значит, когда есть воля и средства, спасение возможно, и наше общество обязано проявить такую волю.

Итак, проблема, затронутая Владимиром Солоухиным, остаётся острой и сегодня. Мы не имеем права допускать, чтобы бесценная красота, созданная мастерами столетия назад, погибала под дождём или пылилась в запасниках, превращаясь в мёртвый архив. Необходимо осознать: сохранение культурного наследия – не второстепенная статья расходов, а дело чести и совести, без которого невозможно будущее нации.