Что помогает человеку сохранить себя, когда он сталкивается с непониманием окружающих? Именно этот важный вопрос поднимает в своём письме Винсент Ван Гог. Оказавшись в ситуации, когда его считают «личностью более или менее подозрительной, человеком, на которого нельзя положиться», автор ищет путь к внутреннему спасению. Позиция Ван Гога заключается в том, что сохранить себя в условиях непонимания и отчуждения помогает верность своим внутренним устремлениям, своим страстям, которые становятся источником силы и смысла жизни, а также осознанный выбор «деятельной печали» вместо отчаяния.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Ван Гог рассуждает о своей «непреодолимой тяге к книгам» и «постоянной потребности заниматься своим образованием, учиться». Он пишет: «...я испытываю постоянную потребность заниматься своим образованием, учиться, если хотите, подобно тому как я испытываю потребность в пище». Автор подчёркивает, что эта страсть к познанию является для него такой же естественной и насущной, как физическая нужда. Этот пример свидетельствует о том, что внутренняя, почти инстинктивная тяга к развитию и творчеству становится для героя компасом, который ведёт его через жизненные невзгоды. Несмотря на то что «тот, кто поглощён всем этим, иногда неприятно действует на других, считается "шокирующим"», герой не отказывается от своих увлечений, понимая, что отказ от них будет означать духовную гибель.
Кроме того, Ван Гог акцентирует внимание на своём выборе особого эмоционального состояния. Он пишет: «Я не впал в отчаяние, а избрал своим уделом деятельную печаль, поскольку имел возможность действовать; иными словами, я предпочёл печаль, которая надеется, стремится, ищет, печали мрачной, косной и безысходной». Автор неслучайно противопоставляет два вида печали. Первая – «деятельная печаль» – это не уныние, а состояние, которое побуждает к действию, поиску и творчеству, даже если оно окрашено горечью от непонимания. Вторая – «печаль мрачная, косная и безысходная» – это путь в пропасть. Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что спасение заключается не в пассивном страдании, а в активном преобразовании своей душевной боли в энергию для движения вперед.
Смысловая связь между приведёнными примерами – это дополнение. Первый пример раскрывает внутренний источник силы человека – его страсть к познанию и творчеству, которая питает его душу. Второй пример показывает, как эту внутреннюю энергию можно направить, чтобы не сломаться под давлением внешних обстоятельств: благодаря выбору «деятельной печали» человек не замыкается в себе, а продолжает действовать. Именно благодаря этому формируется правильное представление о том, что целостность личности в условиях непонимания складывается из верности своему внутреннему призванию и активного, волевого отношения к собственной судьбе.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, когда мир вокруг не принимает тебя, единственным надёжным убежищем и источником сил становится обращение к тому, что составляет твою внутреннюю сущность. Например, в истории мы знаем множество учёных и изобретателей, чьи идеи при жизни осмеивались, но которые продолжали свою работу именно благодаря одержимости своим делом. Открытия Галилея, который был вынужден отречься от своих взглядов, но, по легенде, всё равно продолжал их отстаивать внутренне, подтверждают, что верность истине и внутреннему поиску для некоторых людей ценнее внешнего признания.
Итак, Ван Гог убедительно доказывает, что столкновение с непониманием окружающих не обязательно ведёт к утрате себя. Напротив, оно может стать толчком к осознанию своих истинных ценностей и к более активному следованию им. Спасает человека не приспособленчество, а преданность своей внутренней страсти, которую автор называет «одержимостью», и мужественный выбор не впадать в отчаяние, а продолжать свой путь, повторяя: «Вперёд, вперёд — это главное».
(3) Я узнал в Эттене, что ты послал мне пятьдесят франков. (4) Ну что ж, я принял их — конечно, нехотя, конечно, с довольно горьким чувством, но я — в тупике, все у меня перепуталось, и другого выхода нет... (5) Я, как тебе, наверно, известно, возвратился в Боринаж.
(6) Отец уговаривал меня остаться где-нибудь по соседству с Эттеном, но я сказал «нет» и думаю, что поступил правильно. (7) Невольно я стал для семьи личностью более или менее подозрительной, человеком, на которого нельзя положиться; так как же я могу после этого быть хоть в чем-то кому-нибудь полезен? (8) Поэтому я склонен полагать, что полезнее всего, что самый лучший выход и самое разумное для меня решение — уехать и держаться на приличном расстоянии, словно меня и не существует...
(9) Я — человек одержимый, способный и обреченный на более или менее безрассудные поступки, в которых мне приходится потом более или менее горько раскаиваться. (10) Мне часто случается говорить или действовать чересчур поспешно там, где следовало бы набраться терпения и выждать. (11) Думаю, впрочем, что другие также не застрахованы от подобных оплошностей.
(12) Но раз это так, что же делать? (13) Следует ли мне считать себя человеком опасным и ни на что не способным? (14) Не думаю. (15) Надо просто попробовать любыми средствами извлечь из своих страстей пользу. (16) Назову, например, одну из них — у меня почти непреодолимая тяга к книгам, и я испытываю постоянную потребность заниматься своим образованием, учиться, если хотите, подобно тому как я испытываю потребность в пище.
(17) Ты в состоянии это понять.
(18) Находясь в другом окружении, в окружении картин и произведений искусства, я, как ты хорошо знаешь, воспылал к ним неистовой, доходящей до исступления любовью.
(19) Не раскаиваюсь в этом и сейчас. (20) Вдали от родины я тоскую по ней именно потому, что она — страна картин.
(21) Пусть у меня теперь больше нет окружения великих художников, однако существует нечто, называемое душой, и, говорят, она никогда не умирает, вечно живет и вечно ищет, вечно, вечно и еще раз вечно. (22) Так вот, я не стал чахнуть с тоски по родине, а сказал себе: «Родина, отечество — повсюду». (23) Я не впал в отчаяние, а избрал своим уделом деятельную печаль, поскольку имел возможность действовать; иными словами, я предпочел печаль, которая надеется, стремится, ищет, печали мрачной, косной и безысходной.
(24) Я более или менее основательно изучил книги, которые были в моем распоряжении, — например, Библию и «Французскую революцию» Мишле; затем, прошлой зимой, Шекспира, кое-что из В. Гюго и Диккенса, Бичер-Стоу; и совсем недавно — Эсхила и некоторых других менее классических авторов, мастеров великих, но «малых». (25) Ты ведь хорошо знаешь, кого причисляют к таким вот «малым» мастерам. (26) Фабрициуса и Бида!
(27) Однако тот, кто поглощен всем этим, иногда неприятно действует на других, считается «шокирующим» и, сам того не желая, в той или иной степени грешит против известных социальных форм, обычаев и условностей.
(28) А право, жаль, что это иногда истолковывается в дурную сторону! (29) Тебе, например, отлично известно, что я часто бываю одет небрежно; я признаю это и признаю, что это шокирует. (30) Но пойми, что виноваты в этом безденежье и нужда, а также глубокая подавленность, впрочем, небрежность костюма иногда очень полезна: она помогает уединиться, а это необходимо, если ты хочешь сколько-нибудь серьезно заняться тем, что тебя увлекает.
(31) Ты, может быть, спросишь: «А почему ты не пошел тем путем, которым тебя вели, — путем университетского образования?» (32) Отвечу одно: это стоит слишком дорого, и, кстати, такая будущность не лучше того настоящего, к которому я пришел, следуя своим собственным путем. (33) Но на этом пути я должен двигаться вперед.
(34) Если я не буду ничего делать, не буду учиться, не буду искать — я погиб и горе мне!
(35) Вот как я смотрю на вещи. (36) Вперед, вперед — это главное.
(По В. Ван Гогу*)
* Винсент Виллем Ван Гог (1853–1890) — нидерландский художник-постимпрессионист, чьи работы оказали значительное влияние на живопись XX века.