Текст: 1) Ты думаешь, нам, вероятно, лучше не продолжать переписку.
(2) Возможно, я не написал бы тебе даже теперь, если бы не был обязан, вынужден написать, если бы ты, да, ты сам не вынудил меня к этому.
(3) Я узнал в Эттене, что ты послал мне пятьдесят франков.
(4) Ну что ж, я принял их — конечно, нехотя, конечно, с довольно горьким чувством, но я — в тупике, все у меня перепуталось, и другого выхода нет...
(5) Я, как тебе, наверно, известно, возвратился в Боринаж.
(6) Отец уговаривал меня остаться где-нибудь по соседству с Эттеном, но я сказал «нет» и думаю, что поступил правильно.
(7) Невольно я стал для семьи личностью более или менее подозрительной, человеком, на которого нельзя положиться; так как же я могу после этого быть хоть в чем-то кому-нибудь полезен?
(8) Поэтому я склонен полагать, что полезнее всего, что самый лучший выход и самое разумное для меня решение — уехать и держаться на приличном расстоянии, словно меня и не существует...
(9) Я — человек одержимый, способный и обреченный на более или менее безрассудные поступки, в которых мне приходится потом более или менее горько раскаиваться.
(10) Мне часто случается говорить или действовать чересчур поспешно там, где следовало бы набраться терпения и выждать.
(11) Думаю, впрочем, что другие также не застрахованы от подобных оплошностей.
(12) Но раз это так, что же делать?
(13) Следует ли мне считать себя человеком опасным и ни на что не способным?
(14) Не думаю.
(15) Надо просто попробовать любыми средствами извлечь из своих страстей пользу.
(16) Назову, например, одну из них — у меня почти непреодолимая тяга к книгам, и я испытываю постоянную потребность заниматься своим образованием, учиться, если хотите, подобно тому как я испытываю потребность в пище.
(17) Ты в состоянии это понять.
(18) Находясь в другом окружении, в окружении картин и произведений искусства, я, как ты хорошо знаешь, воспылал к ним неистовой, доходящей до исступления любовью.
(19) Не раскаиваюсь в этом и сейчас.
(20) Вдали от родины я тоскую по ней именно потому, что она — страна картин.
(21) Пусть у меня теперь больше нет окружения великих художников, однако существует нечто, называемое душой, и, говорят, она никогда не умирает, вечно живет и вечно ищет, вечно, вечно и еще раз вечно.
(22) Так вот, я не стал чахнуть с тоски по родине, а сказал себе: «Родина, отечество — повсюду».
(23) Я не впал в отчаяние, а избрал своим уделом деятельную печаль, поскольку имел возможность действовать; иными словами, я предпочел печаль, которая надеется, стремится, ищет, печали мрачной, косной и безысходной.
(24) Я более или менее основательно изучил книги, которые были в моем распоряжении, — например, Библию и «Французскую революцию» Мишле; затем, прошлой зимой, Шекспира, кое-что из В. Гюго и Диккенса, Бичер-Стоу; и совсем недавно — Эсхила и некоторых других менее классических авторов, мастеров великих, но «малых».
(25) Ты ведь хорошо знаешь, кого причисляют к таким вот «малым» мастерам.
(26) Фабрициуса и Бида!
(27) Однако тот, кто поглощен всем этим, иногда неприятно действует на других, считается «шокирующим» и, сам того не желая, в той или иной степени грешит против известных социальных форм, обычаев и условностей.
(28) А право, жаль, что это иногда истолковывается в дурную сторону!
(29) Тебе, например, отлично известно, что я часто бываю одет небрежно; я признаю это и признаю, что это шокирует.
(30) Но пойми, что виноваты в этом безденежье и нужда, а также глубокая подавленность, впрочем, небрежность костюма иногда очень полезна: она помогает уединиться, а это необходимо, если ты хочешь сколько-нибудь серьезно заняться тем, что тебя увлекает.
(31) Ты, может быть, спросишь: «А почему ты не пошел тем путем, которым тебя вели, — путем университетского образования?»
(32) Отвечу одно: это стоит слишком дорого, и, кстати, такая будущность не лучше того настоящего, к которому я пришел, следуя своим собственным путем.
(33) Но на этом пути я должен двигаться вперед.
(34) Если я не буду ничего делать, не буду учиться, не буду искать — я погиб и горе мне!
Требования:
(35) Вот как я смотрю на вещи.
(36) Вперед, вперед — это главное.
По письмам Ван Гога,
«Письма к брату Тео»