Вопрос о том, кого можно назвать гениальным актёром, сложен и многогранен. Леонид Николаевич Андреев в своём тексте предлагает читателю задуматься над этой проблемой, размышляя о творчестве Фёдора Шаляпина. Позиция автора заключается в следующем: истинный гений не просто исполняет чужую волю или озвучивает написанные кем-то слова, а творит, вдохновляя жизнь в уже существующие произведения искусства, преодолевая время, пространство и национальные границы. По мнению писателя, гениальный артист — это тот, кто способен сделать персонажа живым, настоящим, а не просто похожим на живого.
Чтобы обосновать свою точку зрения, Андреев описывает удивительные превращения, которые происходят с лицом Шаляпина. Он пишет: «Из-за добродушно и мягко очерченной физиономии вятского мужика на меня глядит сам Мефистофель со всею колючестью его черт и сатанинского ума, со всей его дьявольской злобой и таинственной недосказанностью». Этот пример свидетельствует о том, что артист способен полностью перевоплотиться, не просто надеть маску, а заставить зрителя поверить в реальность демонического существа. Автор подчёркивает, что это не игра, а мистическое проникновение в чужую душу, недоступное обычному исполнителю.
Далее писатель углубляет свою мысль, объясняя, в чём заключается тайна такого дара. Он рассуждает о природе актёрского творчества и приводит аналогию с Творцом и глиной: «Допустим такой случай: вылепивши из глины человека, Творец позабыл бы вдохнуть в него жизнь – получилась бы глиняная фигура со всеми атрибутами и потенциями человека, но не человек». Продолжая эту мысль, Андреев делает вывод, что Шаляпин и есть тот, кто «даёт жизнь прекрасным глиняным и мраморным статуям». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что гениальность заключается не в технике исполнения или точном следовании нотам, а в способности одухотворить роль, наполнить её подлинным существованием. Это как раз и есть та самая «непостижимая разница, что отличает творения Шаляпина от игры других талантливых артистов».
Смысловая связь между приведёнными примерами — конкретизация. В первом примере автор описывает внешнее проявление гениальности — феноменальное перевоплощение Шаляпина, а во втором — глубоко анализирует причину этого явления, раскрывая суть творческого акта, который совершает гениальный актёр. Именно благодаря такому построению комментария формируется правильное представление о том, что гениальность в актёрском искусстве — это не мастерство подражания, а высшая форма творчества, сродни божественному акту.
Я полностью согласен с мнением Леонида Андреева. Действительно, гениальный актёр не просто показывает характер, а создаёт новую реальность, в которую зритель погружается безоговорочно. Примером, подтверждающим эту мысль, может служить творчество Иннокентия Смоктуновского. Его князь Мышкин в фильме «Идиот» стал не просто экранизацией романа Достоевского, а явился миру как живой, страдающий и невероятно чистый человек. Смоктуновский, как и Шаляпин, сумел «влезть в чужую шкуру» так, что зрители забыли об актёре и поверили в реальность его героя. Это и есть та великая тайна, которую мы называем гениальностью.
Итак, Леонид Андреев убеждает нас в том, что гениальность актёра не измеряется громкостью голоса или количеством сыгранных ролей. Она заключается в его способности к полному, мистическому перевоплощению, в умении вдохнуть жизнь в образ, сделав его более реальным, чем сама действительность, и тем самым преодолеть границы времени, искусства и человеческого восприятия.
(14)И все это изумительное разнообразие лиц заключено в одном лице; все это дивное богатство умов, сердец и чувств – в одном уме и сердце вятского крестьянина Федора Ивановича Шаляпина, а ныне, милостью его колоссального таланта, европейской знаменитости. (15)Просто не верится. (16)Какой силой художественного проникновения и творчества должен быть одарен человек, чтобы осилить и пространство, и время, и среду, проникнуть в самые сокровенные глубины души, чуждой по национальности, по времени, по всему своему историческому складу, овладеть всеми ее тончайшими изгибами. (17)Чуть ли не два века создавала Европа совокупными усилиями своих народов Мефистофеля и в муках создала его – и пришел Шаляпин и влез в него, как в свой полушубок, просто, спокойно и решительно. (18)Так же спокойно влез он и в Бориса, и в Олоферна – расстоянием он не стесняется, и я, ей-Богу, не вижу в мире ни одной шкуры, которая была бы ему не по росту.
(19)Творческой роли актеров и певцов принято отводить довольно скромные размеры: и слова у них чужие, и музыка чужая, и только толкование того и другого в их власти – да и то в известных пределах. (20)Как ни пой Шаляпин «Блоху», а создали ее все-таки Гёте и Мусоргский, а не он. (21)Оно так, но не совсем. (22)Допустим такой случай: вылепивши из глины человека, Творец позабыл бы вдохнуть в него жизнь – получилась бы глиняная фигура со всеми атрибутами и потенциями человека, но не человек. (23)И много или мало сделал бы тот, кто дал бы жизнь неподвижной глине? (24)Именно это и делает Шаляпин – он дает жизнь прекрасным глиняным и мраморным статуям. (25)Давно существуют «Псковитянка» и Иван Грозный, и многие любовались им, – а живым не видел его никто, пока не явился Шаляпин. (26)Живым, в самом строгом смысле этого слова, ну – как живы я и вы, мой читатель. (27)Всегда находились на свете более или менее талантливые искусники, которые раскрашивали статуи под человеческое тело, приводили их в движение, и получалось так мило – совсем как живые. (28)Как живые, но не живые – вот та непостижимая разница, что отличает творения Шаляпина от игры других талантливых артистов. (29)Здесь начинается область великой тайны – здесь господствует гений. (30)Большое слово написал я – но не беру его обратно.
(По Л.Н. Андрееву*)
* Леонид Николаевич Андреев (1871–1919) — русский писатель, представитель Серебряного века русской литературы.