В тексте Льва Николаевича Толстого поднимается проблема проявления истинного милосердия и человечности по отношению к побеждённым врагам на войне. Автор размышляет о том, в чём заключается подлинное величие полководца: в гордости за победу или в сострадании к страданиям людей, даже если это бывшие противники.
Позиция писателя выражена через образ Кутузова. Толстой показывает, что истинное величие главнокомандующего состоит не в торжестве над поверженным неприятелем, а в способности увидеть в нём человека, достойного жалости. Кутузов озабочен не знамёнами и трофеями, а жалким видом пленных французов, их изуродованными морозом лицами.
Чтобы обосновать эту позицию, обратимся к примерам из текста. Толстой описывает, как Кутузов «недовольно щурился и внимательно и пристально вглядывался в те фигуры пленных, которые представляли особенно жалкий вид». Далее автор детализирует: «большая часть лиц французских солдат были изуродованы отмороженными носами и щеками, и почти у всех были красные, распухшие и гноившиеся глаза». Особенно поражает картина: «два солдата — лицо одного из них было покрыто болячками — разрывали руками кусок сырого мяса». Кутузов «долго внимательно поглядел на этих двух солдат; еще более сморщившись, он прищурил глаза и раздумчиво покачал головой». Этот пример свидетельствует о том, что полководец испытывает не радость победы, а глубокое сострадание к людям, доведённым до животного состояния. Он видит трагедию врага, и это вызывает в нём скорбь.
Второй пример дополняет картину. Толстой пишет: «в другом месте он заметил русского солдата, который, смеясь и трепля по плечу француза, что-то ласково говорил ему». И снова реакция Кутузова: «Кутузов опять с тем же выражением покачал головой». Этот пример-иллюстрация говорит о том, что и простые русские воины способны на доброту даже к врагу. Кутузов же, видя эту сцену, одобрительно покачивает головой, его жест — знак понимания и согласия с таким человечным отношением.
Смысловая связь между приведёнными примерами — дополнение. Первый пример показывает ужасное состояние пленных, вызывающее жалость, а второй — пример милосердия со стороны русского солдата, которое естественно рождается из этой жалости. Вместе они создают целостное представление о том, что война не убивает человечность, и истинный героизм заключается в умении сохранить сострадание.
Я полностью согласен с точкой зрения Льва Николаевича Толстого. Действительно, подлинное величие проявляется не в жестокости, а в способности проявить милосердие даже к тому, кто был твоим врагом. В русской литературе есть множество примеров, подтверждающих эту мысль. Вспомним роман Александра Сергеевича Пушкина «Капитанская дочка». Во время пугачёвского бунта предводитель восставших Емельян Пугачёв, узнав в Петре Гринёве своего благодетеля, дарует ему жизнь, несмотря на то что Гринёв — офицер императорской армии. Более того, Пугачёв помогает Петру спасти Машу Миронову. Этот поступок показывает, что даже в жестоком бунтовщике живёт чувство благодарности и милосердия. Как и кутузовское сострадание к пленным французам, этот пример доказывает, что истинная нравственная высота не зависит от звания или обстоятельств.
Итак, Лев Николаевич Толстой в приведённом отрывке убедительно показывает, что величие полководца заключается не в пышных победных речах, а в умении увидеть в поверженном враге человека, достойного сочувствия. Милосердие на войне — это высшее проявление человечности, и именно оно остаётся в памяти потомков как истинный подвиг.
(3)День был ясный, морозный. (4)Кутузов с огромной свитой недовольных им, шушукающихся за ним генералов, верхом на своей жирной белой лошадке ехал к Доброму. (5)По всей дороге толпились, отогреваясь у костров, партии взятых нынешний день французских пленных (их взято было в этот день семь тысяч). (6)Недалеко от Доброго огромная толпа оборванных, обвязанных и укутанных чем попало пленных гудела говором, стоя на дороге подле длинного ряда отпряженных французских орудий. (7)При приближении главнокомандующего говор замолк, и все глаза уставились на Кутузова, который в своей белой с красным околышем шапке и ватной шинели, горбом сидевшей на его сутуловатых плечах, медленно подвигался по дороге. (8)Один из генералов докладывал Кутузову, где взяты орудия и пленные.
(9)Кутузов, казалось, был чем-то озабочен и не слышал слов генерала. (10)Он недовольно щурился и внимательно и пристально вглядывался в те фигуры пленных, которые представляли особенно жалкий вид. (11)Бо?льшая часть лиц французских солдат были изуродованы отмороженными носами и щеками, и почти у всех были красные, распухшие и гноившиеся глаза.
(12)Одна кучка французов стояла близко у дороги, и два солдата — лицо одного из них было покрыто болячками — разрывали руками кусок сырого мяса. (13)Что-то было страшное и животное в том беглом взгляде, который они бросили на проезжавших, и в том злобном выражении, с которым солдат с болячками, взглянув на Кутузова, тотчас же отвернулся и продолжал свое дело.
(14)Кутузов долго внимательно поглядел на этих двух солдат; еще более сморщившись, он прищурил глаза и раздумчиво покачал головой. (15)В другом месте он заметил русского солдата, который, смеясь и трепля по плечу француза, что-то ласково говорил ему. (16)Кутузов опять с тем же выражением покачал головой.
(17)— Что ты говоришь? (18)Что? (19)— спросил он у генерала, продолжавшего докладывать и обращавшего внимание главнокомандующего на французские взятые знамена, стоявшие перед фронтом Преображенского полка.
(20)— А, знамена! (21)— сказал Кутузов, видимо, с трудом отрываясь от предмета, занимавшего его мысли. (22)Он рассеянно оглянулся. (23)Тысячи глаз со всех сторон, ожидая его сло?ва, смотрели на него.
(24)Перед Преображенским полком он остановился, тяжело вздохнул и закрыл глаза. (25)Кто-то из свиты махнул, чтобы державшие знамена солдаты подошли и поставили их древками знамен вокруг главнокомандующего. (26)Кутузов помолчал несколько секунд и, видимо неохотно, подчиняясь необходимости своего положения, поднял голову и начал говорить. (27)Толпы офицеров окружили его. (28)Он внимательным взглядом обвел кружок офицеров, узнав некоторых из них.
(29)— Благодарю всех! (30)— сказал он, обращаясь к солдатам и опять к офицерам. (31)В тишине, воцарившейся вокруг него, отчетливо слышны были его медленно выговариваемые слова. (32)— Благодарю всех за трудную и верную службу. (33)Победа совершенная, и Россия не забудет вас. (34)Вам слава вовеки! (35)— Он помолчал, оглядываясь.
(36)— Нагни, нагни ему голову-то, — сказал он солдату, державшему французского орла и нечаянно опустившему его перед знаменем преображенцев. (37)— Пониже, пониже, так-то вот. (38)Ура! ребята, — быстрым движением подбородка обратясь к солдатам, проговорил он.
(39)— Ура-ра-ра! (40)— заревели тысячи голосов.
(41)Пока кричали солдаты, Кутузов, согнувшись на седле, склонил голову и глаз его засветился кротким, как будто насмешливым блеском.
(42)— Вот что, братцы, — сказал он, когда замолкли голоса...
(43)И вдруг голос и выражение лица его изменились: перестал говорить главнокомандующий, а заговорил простой, старый человек, очевидно, что-то самое нужное желавший сообщить теперь своим товарищам.
(44)В толпе офицеров и в рядах солдат произошло движение, чтобы яснее слышать то, что он скажет теперь.
(45)— А вот что, братцы.
(По Л.Н. Толстому*)
* Лев Николаевич Толстой (1828–1910) — русский писатель, мыслитель, один из величайших писателей-романистов мира.