Чем страшно беспамятство человека о прошедших днях? Именно этот сложный вопрос поднимает Александр Солженицын в предложенном для анализа тексте. Размышляя над проблемой, автор приводит читателя к мысли о том, что беспамятство страшно, прежде всего, своей разрушительной силой, которая уничтожает не только материальные памятники прошлого, но и нравственные устои, духовную связь поколений.
Чтобы обосновать эту позицию, обратимся к примерам из прочитанного текста. Солженицын рисует картину запустения и поругания древнего монастырского места. Он пишет: «Но – нет куполов, и церквей нет, от каменной стены половина осталась и достроена дощатым забором с колючей проволокой, а над всей древностью – вышки, пугала гадкие, до того знакомые, до того знакомые…». Автор показывает, что некогда святое и прекрасное место, где русские люди «второй облюбовывали – красоту», превратилось в зону, охраняемую вышками и колючей проволокой. Этот пример свидетельствует о том, что забвение истории ведёт к физическому уничтожению её зримых свидетельств – храмов и монастырей, которые были не просто архитектурными сооружениями, а центрами духовной жизни народа.
Кроме того, Солженицын акцентирует внимание на реакции и поведении людей, которые сегодня соприкасаются с этим поруганным прошлым. В диалоге с надзирателем на вопрос о могиле поэта Полонского звучит циничный ответ: «Освободился, значит…». Этот пример-иллюстрация говорит о том, что равнодушие и невежество порождают страшное моральное уродство. Надзиратель, для которого разграбление храма (растаскивание кирпичей и разрывание архиерейской мантии) является лишь заработком ( «пятьдесят копеек платили за целый кирпич, двадцать за половинку»), относится к памяти великого поэта с кощунственной лёгкостью. Этим автор подводит нас к мысли о том, что утрата памяти о прошлом неизбежно ведёт к утрате человечности и уважения.
Смысловая связь между приведёнными примерами — усиление и конкретизация. Первый пример показывает масштаб материального и духовного разорения, второй — раскрывает его ужасные последствия в душах людей. Именно благодаря этому сопоставлению формируется правильное представление об опасности беспамятства: оно последовательно уничтожает сначала внешние опоры культуры, а затем и внутренний мир человека, делая его глухим к красоте, истории и чужой боли.
Я согласен с позицией автора. Действительно, беспамятство — это страшная болезнь, которая лишает народ корней и будущего. Например, страшно представить, что мы могли бы забыть о событиях Великой Отечественной войны, о миллионах погибших и цене Победы. Такое забвение не только оскорбляет память предков, но и делает возможным повторение трагедии, так как, потеряв исторический опыт, человек теряет нравственные ориентиры.
Итак, Александр Солженицын убедительно показывает, что беспамятство человека о прошедших днях страшно тем, что превращает святыни в руины, а людей — в циничных и равнодушных обывателей. Помнить о прошлом — это наш нравственный долг, единственный способ сохранить себя как народ и не допустить повторения страшных ошибок истории.
(4)Оба их пощадил суеверный Батый.
(5)Это место, как своё единственное, приглядел Яков Петрович Полонский и велел похоронить себя здесь. (6)Всё нам кажется, что дух наш будет летать над могилой и озираться на тихие просторы.
(7)Но – нет куполов, и церквей нет, от каменной стены половина осталась и достроена дощатым забором с колючей проволокой, а над всей древностью – вышки, пугала гадкие, до того знакомые, до того знакомые… (8)В воротах монастырских – вахта. (9)Плакат: «За мир между народами!» – русский рабочий держит на руках африканёнка.
(10)Мы – будто ничего не понимаем. (11)И меж бараков охраны выходной надзиратель в нижней сорочке объясняет нам:
– Монастырь тут был, в мире второй. (12)Первый в Риме, кажется. (13)А в Москве – уже третий. (14)Когда детская колония здесь была, так мальчишки, они ж не разбираются, все стены изгадили, иконы побили. (15)А потом колхоз купил обе церкви за сорок тысяч рублей – на кирпичи, хотел шестирядный коровник строить. (16)Я тоже нанимался: пятьдесят копеек платили за целый кирпич, двадцать за половинку. (17)Только плохо кирпичи разнимались, всё комками с цементом. (18)Под церковью склеп открылся, архиерей лежал, сам – череп, а мантия цела. (19)Вдвоём мы ту мантию рвали, порвать не могли…
(20)– А вот скажите, тут по карте получается могила Полонского, поэта. (21)Где она?
(22)– К Полонскому нельзя. (23)Он – в зоне. (24)Нельзя к нему. (25)Да чо там смотреть? – памятник ободранный? (26)Хотя постой, – надзиратель поворачивается к жене. (27)– Полонского-то вроде выкопали?
(28)– Ну. (29)В Рязань увезли, – кивает жена с крылечка, щёлкая семячки.
(30)Надзирателю самому смешно:
– Освободился, значит…
(По А. Солженицыну)