Какая роль музеев в жизни человека и общества? Этот вопрос лежит в основе размышлений Юрия Марковича Нагибина. Писатель, обращаясь к собственному жизненному опыту, стремится показать, насколько значимым может быть влияние музейных собраний на формирование личности, творческих способностей и мировоззрения. Его позиция по данной проблеме выражена прямо и недвусмысленно: музеи сыграли первенствующую роль не только в его творчестве, но и в человеческом формировании, в жизни вообще. Автор убеждён, что именно музеи стали для него «университетами», воспитавшими в нём не только эстетическое чувство, но и глубокий интерес к познанию мира.
Чтобы обосновать свою точку зрения, Нагибин подробно описывает свой опыт посещения Третьяковской галереи. Он вспоминает, как, будучи мальчишкой, часами стоял перед картинами Васнецова и Сурикова, переживая «мощную красоту» их созданий. Автор признаётся, что поначалу это было «первым проявлением эстетического чувства, почти бессознательного». Этот пример-иллюстрация свидетельствует о том, что искусство способно оказывать на человека сильнейшее, почти гипнотическое воздействие, пробуждая в душе глубокие переживания и закладывая основы для развития вкуса и понимания прекрасного.
Далее писатель обращается к другому аспекту своего музейного опыта — к посещению Политехнического музея. Он пишет: «Наряду с рано проснувшимся интересом к изобразительному искусству всё сильнее говорила во мне тяга к миру действительному, к дню сегодняшнему, ко всему, что меня окружало». Здесь его интерес смещается от чисто художественного к научно-познавательному. Автор подчёркивает особую атмосферу этого музея, ту «сосредоточенную, уважительную тишину», в которой он «с телесной силой» ощущал процесс мышления. Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что музей — это не просто хранилище экспонатов, но и место, где рождается и крепнет интеллектуальная жизнь, где человек соприкасается с движением истории и силой человеческого гения.
Смысловую связь между этими примерами можно определить как дополнение. В первом случае автор показывает, как музей формирует эмоциональную и эстетическую сферу личности. Во втором — как он же питает интеллектуальное начало, стремление к познанию объективной реальности. Именно благодаря этому взаимодополнению формируется целостная, гармонично развитая личность, способная не только чувствовать прекрасное, но и глубоко понимать окружающий мир.
Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, музей является уникальным институтом, способным оказывать колоссальное влияние на человека. Это не просто место для праздного времяпрепровождения, а настоящая школа жизни, где из прошлого рождается понимание настоящего и строится будущее. Один из ярких исторических примеров, подтверждающих эту мысль, — феномен Третьяковской галереи, которая не просто собрала лучшее русское искусство, но и сама стала символом национальной культуры, воспитывая в поколениях зрителей чувство гордости и любви к своей стране.
Итак, музеи, как справедливо отмечает Юрий Нагибин, — это не просто здания с экспонатами. Это живые организмы, которые формируют душу человека, его эстетические ориентиры и интеллектуальные запросы. Они являются мостом между поколениями и необходимым условием для духовного роста как отдельной личности, так и общества в целом.
(2)В восемь лет началось моё увлечение музеями, вскоре перешедшее в настоящую страсть. (3)Третьяковка и Музей изящных искусств стали на долгие годы «моими университетами». (4)Я бывал там не реже, чем два-три раза в неделю. (5)Как и все мальчишки и девчонки, я имел от родителей микроскопические «отчисления» на завтраки, газированную воду и мороженое, на трамвай, иногда на кино, но всё это уходило на музеи да ещё на покупку книг по искусству.
(6)Навсегда поразило меня чудо Третьяковской галереи. (7)Представьте себе мальчишку, стоящего по часу перед васнецовскими «Богатырями», «Иваном-царевичем на Сером волке», «После побоища». (8)Васнецова сменил и заворожил на всю жизнь великий Суриков. (9)«Боярыня Морозова», «Утро стрелецкой казни», «Меньшиков в Берёзове» – всякий раз я видел их как бы заново. (10)Мощная красота созданий Сурикова ошеломила мою детскую душу независимо от содержания: ведь я и не знал толком, за что везут на казнь боярыню с пронзительными очами, почему так мрачен и задумчив окружённый девушками старик, который, если бы распрямился, пробил бы головой крышу избы. (11)Это было первым проявлением эстетического чувства, почти бессознательного. (12)С годами оно росло, укреплялось, развивалось, делая доступными Репина, Серова, Коровина, Врубеля...
(13)Когда я выходил из дому и ехал в Третьяковку или Пушкинский музей, волнение моё стремительно возрастало. (14)Поначалу я успевал обегать весь музей, а затем количество осмотренных картин всё уменьшалось, и настало время, когда я ехал посмотреть только на Серова или только на Рейсдаля, и от этого я становился не беднее, а богаче, ибо «низкое» азартное верхоглядство уступало место сперва пригляду, а потом – проникновению.
(15)Настало время, когда, не заслоняя моей первой влюблённости, в круг интересов вступил Политехнический музей. (16)Наряду с рано проснувшимся интересом к изобразительному искусству всё сильнее говорила во мне тяга к миру действительному, к дню сегодняшнему, ко всему, что меня окружало. (17)На моём веку извозчиков сменили такси, появились автобусы, метро, троллейбусы. (18)Бурно развивалась авиация, радиотехника... (19)Это было уже моим реальным миром, и Политехнический музей стал притягивать меня, как магнит. (20)До сих пор помню развешанные на стенах портреты великих отцов науки: печальные черты Фарадея, мужицкое лицо Ломоносова, ироническое – Эйнштейна.
(21)И здесь, как среди картин, наплывало ощущение движущегося исторического времени, неуклонной смены форм. (22)И до чего значительна была сосредоточенная, уважительная тишина огромных залов. (23)Такая глубокая тишина, что слышишь ток крови по жилам и упругое напряжение мозга. (24)Вот это ощущение чаровало сильнее, чем чудеса науки и техники. (25)«Я мыслю, – значит, я существую», – сказал философ; это я испытывал с телесной силой в Политехническом музее.
(26)Особая статья – музеи этнографические, краеведческие. (27)Старая и вечно живая истина, что любовь к большой Родине начинается с любви к малой Родине – месту твоего рождения, воспитания, начала жизненного пути.
(28)Я бесконечно благодарен музеям. (29)Они сформировали меня как личность. (30)Они сформировали мой метод работы. (31)Вещь выстрадана, рукопись на столе, поставлена последняя точка – и я иду в музей. (32)Иду, чтобы проверить факт, если он утверждается в произведении и от него зависит характеристика личности, события. (33)То же было, например, когда я писал о протопопе Аввакуме. (34)Я знал о нём достаточно для своих целей, прежде всего «Житие» – от корки до корки. (35)Я, оглушённый его судьбой, его могучей личностью и не менее могучим делом, чувствовал себя в силах написать портрет этого страждущего, мятежного и прекрасного человека. (36)Но вот в знаменитом Пушкинском доме, на экспозиции древних рукописей из архива, я отыскиваю – что бы вы думали? – листовки протопопа Аввакума с его сатирическими рисунками, громящими патриарха Никона и никонианцев. (37)Я, конечно, воспользовался этой подробностью. (38)Но ещё важнее была для меня проверка экспонатами выставки моих умозрительных заключений.
(39)А вот случай совершенно другой. (40)У меня уже был написан литературный портрет народного артиста СССР Сергея Яковлевича Лемешева. (41)И вдруг в Клину, в Доме-музее Чайковского, я увидел фрак, в котором Лемешев столько раз выходил на сцену в своей коронной роли – Ленского. (42)Я был растроган до слёз и снова вернулся к теме Лемешева.
(43)Музеи могут подарить писателю счастливое открытие, но куда чаще они направляют нас, подсказывают, наводят на мысль, корректируют и обогащают созданное. (44)Во всяком случае, для меня музеи – художественные, политехнические, литературные, краеведческие, музыкальные – сыграли ничуть не меньшую роль, чем книги, и почти такую же, как сама жизнь – главный и неиссякаемый источник творчества. (45)Музей – это любовь на всю жизнь!
(По Ю.М. Нагибину*)
* Юрий Маркович Нагибин (1920—1994) — русский писатель, прозаик, журналист, автор автобиографических циклов «Чистые пруды», «Моя золотая тёща».