Почему человек, обладающий огромной властью, может оказаться бессильным перед страхом и предать истину? Именно эту проблему поднимает автор предложенного текста, рисуя психологически напряженную сцену допроса Иешуа Га-Ноцри прокуратором Понтием Пилатом. Позиция автора заключается в том, что власть, основанная на страхе и насилии, развращает даже сильных духом людей, заставляя их поступать вопреки собственной совести и внутреннему пониманию правды. Пилат, прекрасно осознавая невиновность Иешуа и даже симпатизируя ему, в конечном счете оказывается неспособным противостоять системе, которая требует лояльности любой ценой, и утверждает смертный приговор, тем самым проявляя малодушие.
Чтобы обосновать эту позицию, обратимся к примерам из прочитанного текста. Когда Пилат получает второй донос, его охватывает ужас, предвещающий трагическую развязку. Автор описывает это состояние: «Темная ли кровь прилила к шее и лицу или случилось что-либо другое, но только кожа его утратила желтизну, побурела, а глаза как будто провалились. Опять-таки виновата была, вероятно, кровь, прилившая к вискам и застучавшая в них, только у прокуратора что-то случилось со зрением. Так, померещилось ему, что голова арестанта уплыла куда-то, а вместо нее появилась другая. На этой плешивой голове сидел редкозубый золотой венец; на лбу была круглая язва, разъедающая кожу и смазанная мазью; запавший беззубый рот с отвисшей нижней капризною губой. <…> И со слухом совершилось что-то странное – как будто вдали проиграли негромко и грозно трубы и очень явственно послышался носовой голос, надменно тянущий слова: «Закон об оскорблении величества…» Мысли понеслись короткие, бессвязные и необыкновенные: «Погиб!..», потом: «Погибли!..» И какая-то совсем нелепая среди них о каком-то бессмертии, причем бессмертие почему-то вызвало нестерпимую тоску». Этот пример-иллюстрация свидетельствует о том, что Пилат мгновенно осознает опасность: слова Иешуа о власти, донесенные Иудой, ставят под угрозу не только жизнь арестанта, но и карьеру самого прокуратора. Галлюцинация – появление вместо лица Иешуа головы императора Тиберия с язвой – символизирует всепоглощающий страх перед верховной властью. Мысль о бессмертии, то есть о вечном позоре и муках совести, которые последуют за неверным решением, вызывает у Пилата нестерпимую тоску. Так автор показывает глубокий внутренний разлад героя, который уже понимает, что выбора у него нет.
Далее автор развивает эту мысль, изображая отчаянную попытку Пилата спасти Иешуа, которая, однако, терпит крах из-за стойкости арестанта. Прокуратор пытается внушить ему спасительную ложь: «Слушай, Га-Ноцри, – заговорил прокуратор, глядя на Иешуа как-то странно: лицо прокуратора было грозно, но глаза тревожны, – ты когда-либо говорил что-нибудь о великом кесаре? Отвечай! Говорил?.. Или… не… говорил? – Пилат протянул слово «не» несколько больше, чем это полагается на суде, и послал Иешуа в своем взгляде какую-то мысль, которую как бы хотел внушить арестанту». Но Иешуа отвечает простой правдой: «Правду говорить легко и приятно». Раздраженный Пилат прямо предупреждает: «Но тебе придется ее говорить. Но, говоря, взвешивай каждое слово, если не хочешь не только неизбежной, но и мучительной смерти». Однако Иешуа все равно рассказывает о своем убеждении, что «всякая власть является насилием над людьми и что настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти». В ответ на это Пилат, осознав бесполезность своих намеков, срывается и выкрикивает официальную формулу: «На свете не было, нет и не будет никогда более великой и прекрасной для людей власти, чем власть императора Тиверия!». Этот пример-иллюстрация показывает, что страх перед властью заставляет Пилата публично отречься от истины, которую он сам же внутренне признает. Его безнадежность и злость в голосе выдают его собственное бессилие.
Смысловая связь между приведенными примерами – причинно-следственная. Первый пример рисует внутреннее состояние Пилата: ужас, смятение, предчувствие гибели, вызванные пониманием того, что дело Иешуа грозит ему самому. Это состояние становится непосредственной причиной его поведения во втором примере: именно страх перед кесарем, визуализировавшийся в виде болезненной головы с венцом, заставляет Пилата, после тщетной попытки спасти Иешуа намеком, в итоге громогласно подтвердить величие власти Тиберия, тем самым подписав арестанту смертный приговор. Таким образом, автор показывает, как страх порождает трусливый поступок, а власть оказывается сильнее внутреннего голоса совести.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, страх потерять положение, власть, а иногда и саму жизнь часто оказывается сильнее нравственных принципов. Исторических и литературных примеров тому множество. Вспомним, например, героя повести Н.В. Гоголя «Тарас Бульба» – Андрия. Ради любви к панночке он предает отца, товарищей и родину, поддавшись чувству, которое для него оказалось сильнее долга. Но если Андрий предает из страсти, то Пилат предает истину из страха. Более близкий пример – в романе М.А. Булгакова «Белая гвардия» многие персонажи, например, полковник Най-Турс, проявляют мужество и гибнут, но иные, наоборот, приспосабливаются к новой власти, поступаясь честью. Это доказывает, что подобный нравственный выбор – вечная проблема человечества.
Итак, автор текста, изображая мучительное состояние Понтия Пилата, подводит нас к выводу: власть, основанная на страхе и насилии, уродует душу человека, лишает его способности следовать истине и справедливости. Трагедия Пилата в том, что, ясно видя правду, он оказывается слишком слабым, чтобы ее защитить, и это делает его жалким и обреченным на вечные муки совести. Проблема, поставленная в тексте, остается актуальной во все времена, напоминая о том, как важно сохранять верность своим убеждениям даже перед лицом могущественной и безжалостной силы.
(Автор не указан)