На протяжении всего творчества Николай Васильович Гоголь остро высмеивал человеческие пороки, особенно те, что прячутся за благовидными масками. В предложенном фрагменте из поэмы «Мёртвые души» писатель поднимает проблему ложного патриотизма и нежелания человека видеть собственные недостатки, подменяя реальные дела показной заботой о репутации. Авторская позиция выражена прямо и саркастично: истинный патриотизм заключается не в криках о любви к Отечеству и страхе перед мнением иностранцев, а в честном самоанализе, готовности признать свои пороки и исправлять их. Гоголь обличает тех, кто «до времени покойно занимающихся какой-нибудь философией или приращениями на счёт сумм нежно любимого ими Отечества, думающих не о том, чтобы не делать дурного, а о том, чтобы только не говорили, что они делают дурное».
Чтобы обосновать эту позицию, обратимся к примерам из текста. Гоголь с горечью описывает поведение «так называемых патриотов», которые при появлении любой критики в адрес России «подымут вдруг криус ахоро, ли навод, увито на свет, ровА что скажук иностра Веть это всё, что и крики де хоро нано и отоо ли это зло не больно?». Писатель показывает, что их возмущение вызвано не любовью к родине, а боязнью того, что «скажут иностранцы». Этот пример свидетельствует о том, что такие люди озабочены исключительно внешним впечатлением, а не искоренением реальных проблем. Они готовы кричать о патриотизме, но при этом «копляют себе капитасицят» и занимаются посторонними делами, не принося пользы Отечеству.
Второй пример ещё глубже раскрывает эту же мысль через историю обитателей «мирного уголка» — Кифы Мокиевича и его сына Мокия Кифовича. Отец, погружённый в бесплодные философские вопросы («почему именно нагишом? Почему не так, как птица?»), оправдывает буйное поведение сына-богатыря, который ломает всё вокруг. На упрёки дворни Кифа Мокиевич отвечает: «Да, шаловлив, шаловлив, — говорил обыкновенно на это отец, — да ведь как быть: драться с ним поздно, да и меня же все обвинят в жестокости; а человек он честолюбивый: укори его при другом-третьем, он уймётся, да ведь гласность-то — вот беда, город узнает, назовёт его совсем собакой». Он боится не того, что сын вырастет негодяем, а того, что об этом узнают и осудят его самого. Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что главным для этого «отца» является не воспитание, а сохранение видимости благополучия. Смысловая связь между примерами — дополнение. Первый пример показывает лицемерный патриотизм на уровне общества, а второй — на уровне семьи, и оба они иллюстрируют одну и ту же болезнь: подмену истинной заботы о деле заботой о репутации. Именно благодаря этому формируется правильное представление о том, что Гоголь считает главным злом — нежелание людей заглянуть вглубь себя и признать правду.
Я полностью согласен с точкой зрения автора. Действительно, слишком часто люди прячутся за громкими словами о патриотизме, чтобы не заниматься неприятным самоанализом и не исправлять реальные недостатки. Например, в комедии Гоголя «Ревизор» городские чиновники, боясь ревизии, не пытаются навести порядок в городе, а лишь заметают следы своих злоупотреблений, чтобы не ударить в грязь лицом перед начальством. Их страх перед оглаской сильнее желания честно служить. Так и в современной жизни мы нередко видим, как люди, громко обличающие чужие ошибки, не замечают собственных, боясь признать их из-за страха осуждения.
Итак, Гоголь в этом фрагменте не только высмеивает ложных патриотов, но и призывает каждого читателя к мужеству: «кто же, как не автор, должен сказать святую правду?» Писатель напоминает, что подлинная любовь к Родине начинается с честного взгляда на себя и готовности исправлять своё «дурное», а не с пустых криков и стремления спрятать недостатки от чужих глаз.
сидят сабёт обвинение на автора со стороны так называемых патриотов, копляют себе капитасицят, себе по углам и занивторе со стовоны та посторонними делами, о нибудь, поих иногда, рекорбительное для соно ва счетовитех какая ноудь книга, »го этучалась нетаугику ято, капораяла, они выбету ства, куглот, я к пауки, уилевшие, чт проутагланать оэтом? (2, подымут вдруг криус ахоро, ли навод, увито на свет, ровА что скажук иностра Веть это всё, что и крики де хоро нано и отоо ли это зло не больно?
(6)Думают, разве мы не патриоты? »
(6)Дуранты? (1)Разве весело слишато дусь с мнес еа себе? (5умают, разве это не больно?
На такие мудрые замечалия, особенно насчёт мнения иностранцев, проса дь, ичта-тель. прибрать в ответ. 18 разве во осове жо на счеме огда лоном уголке России то, обивателя. Один был отец семейства, но ито и клев оки ви, человек нрава роствого, провобыло обращень халатным образом. Семисо Моки он не занимался; сушество, фис осо-гическим вопросом: «Вот, например, зверро, увозияти, ходя но комнате: «звере рылутся на-гисо. (1Почему же именно нагишом? И)Почему не так, как птица, почему нее углубива-стся из яйца? (13)Как, право, того; совсем не доймеу и науры, как побольше в неё углубишь-ся!» (14)Так мыслил обитатель Кифа Мокиевич.)
(15)Но не в этом ещё главное дело. (16)Другой обитатель был Мокий Кифович, Родной сын его. (17)Был он то, что называют на Руси богатырь, и в то время, когда отец занимался рождением зверя, двадцатилетняя плечистая натура его так и порывалась развернуться. (18)Ни за что не умел он взяться слегка: всё или рука у кого-нибудь затрещит, или волдырь вскочит на чьём-нибудь носу. (19)В доме и в соседстве всё, от дворовой девки до дворовой собаки, бежало прочь, его завидя; даже собственную кровать в спальне изломал он в куски. (20)Таков был Мокий Кифович, а впрочем, он был доброй души.
(21)Но не в этом ещё главное дело. (22)А главное дело вот в чём: «Помилуй, батюшка ба-рин, Кифа Мокиевич, — говорила отцу и своя, и чужая дворня, — что это у тебя за Мокий Ки-фович? Никому нет от него покоя, такой припертень!» — (23)«Да, шаловлив, шаловлив, - говорил обыкновенно на это отец, — да ведь как быть: драться с ним поздно, да и меня же все обвинят в жестокости; а человек он честолюбивый: укори его при другом-третьем, он уймётся, да ведь гласность-то - вот беда, город узнает, назовёт его совсем собакой. (24)Что, право, думают, мне разве не больно, разве я не отец? (25)Что занимаюсь философией, да иной раз нет времени, так уж я и не отец? (26)Ан вот нет же, отец, отец, чёрт их побери, отец! (27)У меня Мокий Ки-фович вот тут сидит, в сердце!» (28)Тут Кифа Мокиевич бил себя весьма сильно в грудь кулаком и приходил в совершенный азарт. — (29) «Уж если он и останется собакой, так пусть же не от меня об этом узнают, пусть не я выдал его». (30)И, показав такое отеческое чувство, он оставлял Мокия Кифовича продолжать богатырские свои подвиги, а сам обращался вновь к любимому предмету, задав себе вдруг какой-нибудь подобный вопрос: «Ну, а если бы слон родился в яйце, ведь скорлупа, чай, сильно бы толста была, пушкой не прошибёшь; нужно какое-нибудь новое огнестрельное орудие выдумать».
(31)Так проводили жизнь два обитателя мирного уголка, которые нежданно, как из окошка, выглянули в конце нашей поэмы, выглянули для того, чтобы отвечать скромно за обвинение со стороны некоторых горячих патриотов, до времени покойно занимающихся какой-нибудь философией или приращениями на счёт сумм нежно любимого ими Отечества, думаю-щих не о том, чтобы не делать дурного, а о том, чтобы только не говорили, что они делают дур-ное. (32)Но нет, не патриотизм и не первое чувство суть причины обвинений, другое скрывается под ними. (33)К чему таить слово? (34)кто же, как не автор, должен сказать святую правду?
(35)Вы боитесь глубоко-устремлённого взора, вы страшитесь сами устремить на что-нибудь глубокий взор, вы любите скользнуть по всему недумающими глазами. (36)Вы посмеётесь даже Чичиковым, моз весть, даже похвалите автора, скажете: «Однако ж кое-что он отеко подметил, должен быть веселого нрава человек!» (37)И после таких слов ко удвое-то отя повдостью обратитесь к себе, самодовольная улыбка покажется на лице вашем, и вы прибавите: « дедь должно согласиться, прес (3Д ки ресе, ноный кристианского смирения, не гласно, а в тишине, один, в минуты уединённых бесед с самим собой, углубит во внутрь собственно-души сей тяжёлый запрос: «А нет ли и во мне какой-нибудь части Чичикова?» (39)Да, как бы не так! (40)А вот пройди в это время мимо его какой-нибудь его же знакомый, имеющий чин ни слишком большой, ни слишком малый, он в ту же минуту толкнёт под руку своего соседа и скажет ему, чуть не фыркнув от смеха: «Смотри, смотри, вон Чичиков, Чичиков пошёл!» (41)И потом, как ребёнок, позабыв всякое приличие, должное званию и летам, побежит за ним вдо-гонку, поддразнивая сзади и приговаривая: «Чичиков!»
Н.В.Гоголь
(По Н.В. Гоголь*)
* Николай Васильевич Гоголь (1809—1852) — русский писатель. Фрагмент из «Мёртвых душ» (про Чичикова и патриотов); OCR-побит, требует ручной проверки.