В приведенном тексте поднимается проблема ложного патриотизма, который проявляется в стремлении скрыть пороки и нежелании видеть правду о себе и своем Отечестве. Автор размышляет о тех, кто называет себя патриотами, но на деле боится огласки и заботится лишь о внешней репутации, а не о действительных недостатках. Позиция автора заключается в том, что настоящий патриотизм состоит не в замалчивании дурного, а в мужестве его осознать и исправить. Он пишет: «Кто же, как не автор, должен сказать святую правду?» Этим автор подчеркивает, что долг писателя — говорить правду, даже если она неприятна.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Автор рассказывает о двух обитателях отдаленного уголка России. Первый — Кифа Мокиевич, отец семейства, «человек нрава кроткого, проводивший жизнь халатным образом». Он поглощен бессмысленными философскими вопросами: «Вот, например, зверь, — говорил он, ходя по комнате: — зверь родится нагишом. Почему же именно нагишом? Почему не так, как птица, почему не вылупливается из яйца?» Весь его ум уходит в пустые размышления, а на сына-буяна он не обращает внимания. Когда же дворня жалуется на Мокия Кифовича, что тот ломает все вокруг и никому нет покоя, отец оправдывается: «Да, шаловлив, шаловлив, — говорил обыкновенно на это отец, — да ведь как быть: драться с ним поздно, да и меня же все обвинят в жестокости; а человек он честолюбивый: укори его при другом-третьем, он уймется, да ведь гласность-то — вот беда, город узнает, назовет его совсем собакой». Этот пример свидетельствует о том, что Кифа Мокиевич больше всего боится огласки, общественного мнения, а не самого дурного поведения сына. Он заботится не о том, чтобы исправить Мокия, а о том, чтобы никто не узнал о его проступках.
Второй пример-иллюстрация — сам Мокий Кифович. «Был он то, что называют на Руси богатырь, и в то время, когда отец занимался рождением зверя, двадцатилетняя плечистая натура его так и порывалась развернуться. Ни за что не умел он взяться слегка: всё или рука у кого-нибудь затрещит, или волдырь вскочит на чьём-нибудь носу». Он все крушит вокруг, но остается безнаказанным. Отец же «оставлял Мокия Кифовича продолжать богатырские свои подвиги, а сам обращался вновь к любимому предмету». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что попустительство и страх перед общественным порицанием порождают безнаказанность и разгул. Смысловая связь между примерами — причинно-следственная. Поведение отца, его ложная «философия» и боязнь огласки становятся причиной того, что сын продолжает бесчинствовать. В первом примере показан корень зла — стремление скрыть правду, во втором — его разрушительные плоды. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, к чему приводит ложный патриотизм, основанный на лицемерии и страхе.
Я согласен с мнением автора. Действительно, замалчивание проблем под видом патриотизма приносит только вред. Настоящая любовь к Родине требует мужества смотреть правде в глаза и бороться с недостатками. Например, в истории России известны случаи, когда писатели и общественные деятели подвергались критике за обличение пороков, но именно их честность помогала стране двигаться вперед. Вспомним роман Л.Н. Толстого «Воскресение», где автор открыто говорит о несправедливости судебной системы и лицемерии высшего света. Толстой делает это не из ненависти, а из желания улучшить общество. Подобный пример можно увидеть и в нашей повседневной жизни: настоящие патриоты не боятся указывать на экологические проблемы, коррупцию или исторические ошибки, чтобы исправить их, а не спрятать под ковер. Тот, кто кричит о патриотизме, но уклоняется от правды, похож на Кифу Мокиевича, который бьет себя в грудь, приговаривая «отец, отец», но ничего не делает для исправления сына.
Итак, истинный патриотизм заключается не в показных криках и сокрытии недостатков, а в честном и деятельном стремлении сделать свою страну лучше. Автор справедливо обличает тех, кто «думает не о том, чтобы не делать дурного, а о том, чтобы только не говорили, что они делают дурное». Только приняв горькую правду, мы можем начать путь к исправлению.
(7)На такие мудрые замечания, особенно насчёт мнения иностранцев, признаюсь, ничего нельзя прибрать в ответ. (8)А разве вот что: жили в одном отдалённом уголке России два обита¬теля. (9)Один был отец семейства, по имени Кифа Мокиевич, человек нрава кроткого, проводивший жизнь халатным образом. (Ю)Семейством своим он не занимался; существование его было обращено более в умозрительную сторону и занято следующим, как он называл, философическим вопросом: «Вот, например, зверь», говорил он, ходя по комнате: «зверь родится нагишом. (И)Почему же именно нагишом? (12)Почему не так, как птица, почему не вылупливается из яйца?
(13)Как, право, того: совсем не поймёшь натуры, как побольше в неё углубишься!» (14)Так мыслил обитатель Кифа Мокиевич.
(15)Но не в этом ещё главное дело. (16)Другой обитатель был Мокий Кифович, родной сын его. (17)Был он то, что называют на Руси богатырь, и в то время, когда отец занимался рождением зверя, двадцати летняя плечистая натура его так и порывалась развернуться. (18)Ни за что не умел он взяться слегка: всё или рука у кого-нибудь затрещит, или волдырь вскочит на чьём-нибудь носу. (19)В доме и в соседстве всё, от дворовой девки до дворовой собаки, бежало прочь, его завидя; даже собственную кровать в спальне изломал он в куски. (20)Таков был Мокий Кифович, а впрочем, он был доброй души.
(21)Но не в этом ещё главное дело. (22)А главное дело вот в чём: «Помилуй, батюшка барин, Кифа Мокиевич, — говорила отцу и своя, и чужая дворня, — что это у тебя за Мокий Кифович? Никому нет от него покоя, такой припертень!» — (23)«Да, шаловлив, шаловлив, — го¬ворил обыкновенно на это отец, — да ведь как быть: драться с ним поздно, да и меня же все обвинят в жестокости; а человек он честолюбивый: укори его при другом-третьем, он уймётся, да ведь гласность-то — вот беда, город узнает, назовёт его совсем собакой. (24)Что, право, думают, мне разве не больно, разве я не отец? (25)Что занимаюсь философией, да иной раз нет времени, так уж я и не отец? (26)Ан вот нет же, отец, отец, чёрт их побери, отец! (27)У меня Мокий Кифович вот тут сидит, в сердце!» (28)Тут Кифа Мокиевич бил себя весьма сильно в грудь кулаком и приходил в совершенный азарт. — (29)«Уж если он и останется собакой, так пусть же не от меня об этом узнают, пусть не я выдал его». (30)И, показав такое отеческое чувство, он оставлял Мокия Кифовича продолжать богатырские свои подвиги, а сам обращался вновь к любимому предмету, задав себе вдруг какой-нибудь подобный вопрос: «Ну, а если бы слон родился в яйце, ведь скорлупа, чай, сильно бы толста была, пушкой не прошибёшь; нужно какое-нибудь новое огнестрельное орудие выдумать».
(31)Так проводили жизнь два обитателя мирного уголка, которые нежданно, как из окошка, выглянули в конце нашей поэмы, выглянули для того, чтобы отвечать скромно за обвинение со стороны некоторых горячих патриотов, до времени покойно занимающихся какой-нибудь философией или приращениями на счёт сумм нежно любимого ими Отечества, думающих не о том, чтобы не делать дурного, а о том, чтобы только не говорили, что они делают дурное. (32)Но нет, не патриотизм и не первое чувство суть причины обвинений, другое под ними. (33)К чему таить слово? (34)Кто же, как не автор, должен сказать свят (35)Вы боитесь глубоко-устремлённого взора, вы страшитесь сами устремить на глубокий взор, вы любите скользнуть по всему недумающими глазами.
(36)Вы посмеётесь даже от души над Чичиковым, может быть, даже похвалите автора, скажете: «Однако ж кое-что он ловко подметил, должен быть весёлого нрава человек!» (37)И после таких слов с удвоившеюся гордостью обратитесь к себе, самодовольная улыбка покажется на лице вашем, и вы прибавите: «А ведь должно согласиться, престранные и пресмешные бывают люди в некоторых провинциях, да и подлецы притом немалые!» (38)А кто из вас, полный христианского смирения, не глас¬но, а в тишине, один, в минуты уединённых бесед с самим собой, углубит во внутрь собственной души сей тяжёлый запрос: «А нет ли и во мне какой-нибудь части Чичикова?» (39)Да, как бы не так! (40)А вот пройди в это время мимо его какой-нибудь его же знакомый, имеющий чин ни слишком большой, ни слишком малый, он в ту же минуту толкнёт под руку своего соседа и скажет ему, чуть не фыркнув от смеха: «Смотри, смотри, вон Чичиков, Чичиков пошёл!» (41)И потом, как ребёнок, позабыв всякое приличие, должное званию и летам, побежит за ним вдогонку, поддразнивая сзади и приговаривая: «Чичиков!»
(По Н.В. Гоголю*)
* Николай Васильевич Гоголь (1809—1852) — русский писатель, поэма «Мёртвые души» (отступление о патриотах).