В годы суровых испытаний, когда жизнь и смерть идут рука об руку, человек особенно остро понимает, что по-настоящему важно. Именно эту мысль развивает Владимир Фёдорович Тендряков в предложенном тексте, поднимая проблему того, что на войне обретает особую ценность. Размышляя над этим вопросом, автор приходит к выводу: в военное время, когда, казалось бы, должны торжествовать жестокость и отчаяние, невероятную значимость приобретает простая человеческая доброта, милосердие, способность видеть в бывшем враге такого же человека, страдающего и нуждающегося в тепле.
Чтобы обосновать свою позицию, Тендряков обращается к конкретным эпизодам из фронтовой жизни. Первый пример-иллюстрация — история пленного немца Вилли, который случайно забрёл в расположение советских солдат. Командир дядя Паша, несмотря на все ужасы войны, не проявляет к врагу ненависти, а, напротив, относится к нему по-человечески. Он говорит: «Третьего дни, смех и грех, заблудился в наше вам, здравствуйте. Кашу его съели, сами хотели в штаб, да там нынче не очень-то нуждаются в таких «языках». Вот и прижился». Этот пример свидетельствует о том, что даже в окопах, среди смерти и разрушений, солдаты способны сохранить сострадание и принять чужого человека, дать ему кров и пищу, забыв на время о вражде. Автор подчёркивает: для этих людей важнее всего оставаться людьми, а не машинами для убийства.
Второй пример-иллюстрация — это внутреннее преображение самого рассказчика, который наблюдает за сценой совместной трапезы русского солдата Якушина и пленного немца Вилли. Писатель детально описывает эту картину: «Голова к голове, ложка за ложкой и хлеб пополам». Именно эта обыденная, но пронзительная сцена становится для героя откровением. Он пишет: «Я задыхался от нахлынувшей любви. К Якушину, к Вилли, к дяде Паше, к храпящим солдатам, ко всему роду людскому, который столь отходчив от зла и неизменчив к добру». Этот пример говорит о том, что война, при всей своей бесчеловечности, не способна убить в душе веру в лучшее. Напротив, на фоне вселенской тоски и ужаса такие крохи добра обретают невероятную ценность, становясь источником надежды и любви.
Смысловая связь между приведёнными примерами — причинно-следственная. Именно конкретный акт милосердия, проявленный солдатами к пленному (первый пример), становится для рассказчика тем самым толчком, который рождает в нём глубокое чувство любви ко всему человечеству и веру в то, что добро победит зло (второй пример). В первом случае мы видим внешнее проявление ценности — поступок, во втором — его внутреннее значение для человека, его душу.
Я согласен с позицией автора. Действительно, на войне особую ценность обретает не оружие и не победа любой ценой, а способность сохранить человеческое лицо. Примером этому может служить судьба героя повести Михаила Шолохова «Судьба человека» Андрея Соколова. Потеряв на фронте всю семью, пройдя плен, он не ожесточился. Встретив осиротевшего мальчика Ваню, он усыновляет его, отдавая ему своё тепло и заботу. Этот поступок — яркое подтверждение того, что даже в самых страшных условиях именно милосердие и забота о ближнем становятся той опорой, ради которой стоит жить.
Таким образом, Тендряков убедительно показывает: война, призванная уничтожить всё человеческое, парадоксальным образом обнажает истинные ценности. В горниле сражений, когда гибнут люди и рушатся дома, на первый план выходит не ненависть, а сострадание, доброта и способность прощать. Именно эти качества дают человеку силы выстоять и не потерять веру в будущее.
(2)Возвращаясь из дивизионных мастерских, нёс заряженный аккумулятор для своей радиостанции. (3)В поисках своих я вышел в степь, заснеженную, взорванную воронками, и через сотню метров наткнулся на землянку.
(4)Густой воздух, жирно пахнущий парафином от горящих немецких плошек и едким до слёз запахом солдатских портянок, овчины, пота, мокрых валенок, который с такой покоряющей силой доказывает неистребимость жизни, что заставляет забывать о войне. (5)И этот густой топор вешай воздух колеблется от мощного, переливчатого, с измождёнными стонами, с восторженными захлебами храпа. (6)Так упоённо спать могут лишь солдаты,
(7)которым не каждую-то неделю удаётся растянуться в тепле во весь рост. (8)Нет, что ни говори, а райский угол, обиталище счастливцев.
(9)Счастливцы лежали вповалку на полу, тесно друг к другу ладонь не буйное просунешь. (10)От стены к стене, под нарами, на нарах, всюду
(11)пиршество сна. (12)Эй, ты! (13)Дверь! подобрел голосом: крикнул мне один неспящий, но тут же
(14)Радист! (15)Ты как сюда?
(16)Я узнал его дядя Паша из комендантского взвода
(17)Наступая на спящих, я пробрался к нарам и тут же споткнулся о чьи-то ноги. (18)Спящий беспокойно завозился под нарами и выполза на свет плошек. (19)Передо мной предстал... немец. (20)Щекастенький, сонно розовый, в просторном мундире с бляшками-пуговицами, он жмурился и застенчиво улыбался.
(21)- Что это? не выдержал я.
(22)Круглая мясистая физиономия дяди Паши раздвинулась в ухмылке.
(23)Вот обзавелись... (24)Третьего дни, смех и грех, заблудился в наше вам, здравствуйте. (25)Кашу его съели, самого хотели в штаб, да там нынче не очень-то нуждаются в таких «языках». (26)Вот и прижился. (27)Рад поди, Видли, что отвоевался? степи и
(28)Вилли жмурился и улыбался, у него были длинные белесые ресницы, детское простодушие на щекастом лице лет восемнадцати и того, пожалуй, нет.
(29)По землянке прошла волна холодного воздуха.
(30)Эй, Вилли! (31)Якушин пришёл, встречай, объявил дядя Паша Приземистый солдат подошёл к нам.
(32)А Вилли тем временем успел нырнуть под нары, вытащил оттуда объёмистый узели, счастливо рлея, протянул Якушину котелок.
(33)Ишь ты, заботушка теплое.
(34)Потеснив меня, он сел на край нар, сурово приказал Вилли
(35)- Садись!
(36)И. (37)Вилли смущённо пристроился к котелку. (38)Дядя Паша, блуждая извиняющейся улыбочкой, объяснял мне через две склонённые головы.
(39)человек Хороший парень Вилли, душевный. (40)Хошь и немец, а
(41)А я не нуждался в объяснениях, тем более извинительных.
(42)40) Во мне бурно таяла тяжёлая вселенская тоска, которую я принёс сюда со взрытой снарядами, заваленной окоченевшими трупами степи. (43)Да, трупы, да, пожарища. (44)Война! (45)Страшило: она кончится, а жестокость останется. (46)И вот война в разгаре, рядом линия фронта, с той и другой
(47)стороны нацелены пулемёты, а уже двое врагов забыли вражду. (48)Голова к голове, ложка за ложкой и хлеб пополам.
(49)Я задыхался от нахлынувшей любви. (50)К Якушину, к Вилли, к дяде Паше, к храпящим солдатам, ко всему роду людскому, который столь отходчив от зла и неизменчив к добру.
(51)Кончится война, и доброта Якушина, доброта Вилли их сотни миллионов, большинство на Земле! как половодье, затопит мир! (52)Слёзы счастья душили горло. (53)С наивной страстью простодушно верил в невозможное.
(По В.Ф. Тендрякову*)
* Владимир Фёдорович Тендряков (1923–1984) — советский писатель, автор произведений о духовно-нравственных проблемах, о войне.