Какое место занимает мама в жизни человека? Именно этот вопрос поднимает Ариадна Сергеевна Эфрон в своём тексте, посвящённом воспоминаниям о матери. Позиция автора заключается в том, что мама является центральной фигурой в жизни ребёнка, первой реальностью, источником любви, заботы, нравственных ориентиров и культурных ценностей. Мама не просто даёт жизнь, но и формирует личность, оставаясь в памяти навсегда.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Ариадна Эфрон пишет о первых воспоминаниях, которые фрагментарны и связаны прежде всего с мамиными руками: «Чаще всего этот туман разрывают именно мамины руки — они гладят по голове, кормят с ложки, шлёпают, успокаивают, застёгивают, укладывают спать, вертят тобой как хотят. Они — первая реальность и первая действующая, движущая сила в моей жизни». Поясняя этот пример, можно сказать: руки матери становятся для младенца символом всего мира — они одновременно и карают, и ласкают, они управляют всеми действиями ребёнка. Это подчёркивает, что мама — это первое, с чем человек сталкивается, она формирует его базовое доверие к миру и ощущение защищённости.
Далее автор приводит другой пример, который показывает, как разрозненные впечатления сливаются в целостный образ. Когда мать вернулась из больницы, девочка впервые увидела её всю: «Я увидела её всю, с ног до головы, и бросилась к ней, захлёбываясь от счастья». Затем следует подробное описание внешности мамы: её глаз «того редчайшего, светло-ярко-зелёного, цвета, который называется русалочьим», выразительных ноздрей, маленьких ушей. Поясняя эту иллюстрацию, отметим: в момент возвращения матери происходит осознание её уникальности, красоты и индивидуальности. Ребёнок воспринимает маму не просто как функцию, а как личность, что углубляет эмоциональную связь.
Смысловая связь между этими двумя примерами — дополнение. В первом примере показано первоначальное, тактильное и функциональное восприятие матери через её руки, которое является основой. Во втором примере автор раскрывает эстетическое и целостное восприятие матери, когда ребёнок начинает видеть её как неповторимую личность. Вместе эти примеры создают полную картину: мама — это и физическая забота, и духовный образ, который остаётся с человеком на всю жизнь.
Я согласен с позицией автора. Действительно, место матери в жизни человека невозможно переоценить. Она не только даёт первые уроки любви и заботы, но и прививает важнейшие ценности. Например, в рассказе Валентина Распутина «Уроки французского» мать главного героя, несмотря на крайнюю бедность, отправляет сына учиться в город, жертвуя последним. Её вера в образование и её молчаливая поддержка становятся для мальчика нравственной опорой, которая помогает ему не сломаться в трудных условиях.
Итак, текст Ариадны Эфрон убеждает нас в том, что мама занимает центральное, определяющее место в жизни человека. Она — первая реальность, первая любовь и первый учитель, и её образ, однажды сложившись, остаётся с нами навсегда, формируя наше восприятие мира и самих себя.
(1)У меня плохая память, лишённая стройного порядка, присущего цветаевскому роду3. (2)Случаи, события, лица, хранящиеся в ней, не стоят на якоре дат и лишь приблизительно скреплены связующей нитью дней и лет. (3)Вместе с тем помню я так много, что могла бы, если бы умела, написать страницами. (4)Если бы умела. (5)Но есть случаи, когда и неумелый обязан взяться за перо, а любовь и чувство долга обязаны заменить отсутствующий талант. (6)Первые мои воспоминания о маме, о её внешности похожи на рисунки сюрреалистов. (7)Целостности образа нет, потому что глаза ещё не умеют охватить его, а разум - собрать воедино все составные части единотва. (8)Понятия возраста, пола, красоты, степени родства для меня не существуют, да и собственное моё «я» ещё не определилось, «я» это сплошная зависимость от всех этих глаз, губ и, главное, рук. (9)Всё остальное - туман. (10)Чаще всего этот туман разрывают именно мамины руки - они гладят по голове, кормят с ложки, шлёпают, успокаивают, застёгивают, укладывают спать, вертят тобой как хотят. (11)Они - первая реальность и первая действующая, движущая сила в моей жизни. (12)Тонкие в запястьях, смуглые, беспокойные, они лучше всех, потому что полны блеска серебряных перстней и браслетов, блеска, который приходит и уходит вместе с мамой и от неё неотделим. (13)Блестящие руки, блестящие глаза, звонкий, тоже блестящий голос -- вот мама самых ранних моих лет. (14)Впервые же я увидела её и осознала всю целиком, когда она, исчезнув на несколько дней из моей жизни, вернулась из больницы после операции. (15)Больницу и операцию я поняла много времени спустя, а тут просто открылась дверь в детскую, вошла мама, и как-то сразу, молниеносно, всё то разрозненное, чем она была для меня до сих пор, слилось воедино. (16)Я увидела её всю, с ног до головы, и бросилась к ней, захлёбываясь от счастья. (17)Мама была среднего, скорее, невысокого роста, с правильными, чётко вырезанными, но не резкими чертами лица. (18)Нос у неё был прямой, с небольшой горбинкой и красивыми, выразительными ноздрями, именно выразительными, особенно хорошо выражавшими и гнев, и презрение. (19)Впрочем, всё в её лице было выразительным и всё - лукавым: и губы, и их улыбка, и разлёт бровей, и даже ушки, маленькие, почти без мочек, чуткие и настороженные, как у фавна4. (20)Глаза её были того редчайшего, светло-ярко-зелёного, цвета, который называется русалочьим и который не изменился, не потускнел и не выцвел у неё до самой смерти. (21)В овале лица долго сохранялось что-то детское, какая-то очень юная округлость. (22)Светло-русые волосы вились мягко и небрежно -- всё в ней было без прикрас и в прикрасах не нуждалось. (23)Мамина комната была праздником моего детства, и этот праздник нужно было заслужить - вести себя хорошо. (24)Он начинался, как только я переступала порог: для меня заводилась музыкальная шкатулка, мне давали покрутить ручку шарманки, мне позволяли поиграть с черепашьим панцирем, поваляться волчьей шкуре и заглянуть в стереоскоп. (25)На одной из полок с мамиными сокровищами лежали три бабушкины детские книги - очевидно, самые любимые ею или по каким-то иным признакам самые ценные, так как мама их хранила у себя, отдельно от тех, которые находились в книжном шкафу, стоявшем в детской. (26)Это были «Сказки Перро», и «Священная история» с иллюстрациями Гюстава Доре, и однотомник Гоголя, все три большого формата и в тяжёлых переплётах. (27)Ещё не умея читать, я уже умела - на всю жизнь! (28)-- обращаться с книгами, ибо «нельзя» маминого воспитания в первую очередь относились к ним. (29)Нельзя было браться за книгу, не вымыв предварительно руки, нельзя было перелистывать страницы, берясь за нижний угол, - только за верхний правый! (30)И уж, конечно, нельзя было слюнявить пальцы, и заворачивать углы, и, самое для меня трудное, ни в коем случае ничего добавлять к иллюстрациям! (31)Сказки Перро, упрощая их, рассказывала мне мама, а показывал Доре.
(По А.С. Эфрон*)
* Ариадна Сергеевна Эфрон (1912–1975) — русская переводчица прозы и поэзии, мемуаристка, художница, дочь Марины Цветаевой.