Искусство, по убеждению Иосифа Бродского, обладает уникальной способностью спасать человека от обезличивания и духовной гибели. В своём тексте поэт поднимает проблему того, каким образом искусство может вернуть человеку его подлинную сущность, помочь ему стать личностью, а не винтиком в исторической машине. Позиция автора выражена чётко: именно через обращение к уникальности каждого человека, через отказ от повторения и тавтологии искусство дарует шанс на осмысленное существование.
Для обоснования этой точки зрения обратимся к примерам-иллюстрациям из текста. Во-первых, Бродский подчёркивает, что искусство, будучи «наиболее древней – и наиболее буквальной – формой частного предпринимательства, оно вольно или невольно поощряет в человеке именно его ощущение индивидуальности, уникальности, отдельности – превращая его из общественного животного в личность». Этот пример показывает, что искусство действует как мощный катализатор самосознания. Оно не терпит усреднённости, а напротив, высвечивает то, что отличает одного человека от другого. Пояснение к этому примеру заключается в том, что, соприкасаясь с произведением искусства, человек перестаёт быть частью безликой толпы и начинает ощущать свою внутреннюю неповторимость, которая заложена в нём генетически.
Во-вторых, автор указывает на ещё одну спасительную функцию искусства: «Одна из заслуг литературы и состоит в том, что она помогает человеку уточнить время его существования, отличить себя в толпе как предшественников, так и себе подобных, избежать тавтологии, то есть участи, известной иначе под почётным названием «жертвы истории»». Здесь Бродский акцентирует внимание на том, что литература учит нас не повторять чужие пути, а искать свой собственный. Пояснение этому примеру таково: жить «как все» или по чужому сценарию – значит добровольно отказываться от своей единственной жизни, превращая её в клише. Искусство же, напротив, всегда стремится к новому эстетическому решению, и оно заражает этим стремлением и читателя.
Смысловая связь между этими примерами – дополнение. Первый пример раскрывает внутренний механизм искусства: оно пробуждает в человеке чувство индивидуальности. Второй пример показывает результат этого пробуждения: человек, осознав свою уникальность, уже не хочет быть «жертвой истории», он стремится прожить свою, а не чужую жизнь. Вместе эти примеры создают целостную картину: искусство сначала помогает человеку увидеть себя отдельной личностью, а затем даёт ему ориентир, как не потерять это «необщее выражение лица» в потоке времени. Именно благодаря этому формируется правильное представление о спасительной роли искусства.
Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, настоящее искусство всегда обращено к внутреннему миру человека, оно требует от него не пассивного потребления, а активного соучастия. Как верно подметил Бродский, произведение литературы вступает с читателем в «прямые, без посредников, отношения». В качестве примера-аргумента из читательского опыта можно вспомнить роман Фёдора Достоевского «Преступление и наказание». Главный герой, Родион Раскольников, сначала пытается действовать по логике «исторической необходимости», деля людей на «право имеющих» и «тварей дрожащих». Однако встреча с Соней Мармеладовой, её жертвенная любовь и чтение Евангелия – это и есть то самое искусство слова, которое спасает его, возвращает к осознанию неповторимости каждой человеческой жизни. Роман заставляет читателя задуматься: а не идёт ли он сам по пути тавтологии, не повторяет ли чужие ошибки, не живёт ли чужой жизнью? Именно такие произведения помогают человеку «уточнить время своего существования» и избежать участи быть безликой единицей в истории.
Итак, искусство спасает человека, возвращая ему его собственное лицо. Оно противостоит обезличивающим механизмам массового общества и диктату «повелителей всеобщего блага». Как отмечает Бродский, в нолики, которыми оперируют ревнители общего блага, искусство вписывает «точку-точку-запятую с минусом», превращая каждый нолик в человеческую рожицу. Таким образом, спасительная миссия искусства заключается в том, чтобы помочь каждому из нас прожить единственную и неповторимую жизнь, а не быть бессловесной жертвой исторических процессов.
(2)школи колусство чему-то и учит (и художника — в первую голову), то именно частности человеческого существования. (3)Будучи наиболее древней - и наиболее буквальной - формой частного предпринимательства, оно вольно или невольно поощряет в человеке именно его ощущение индивидуальности, уникальности, отдельности - превращая его из общественного животного в личность. (4)Многое можно разделить: хлеб, убеждения, возлюбленную - но не стихотворение, скажем, Райнера Марии Рильке. (5)Произведения искусства, литературы в особенности и стихотворение в частности обращаются к человеку тет-а-тет, вступая с ним в прямые, без посредников, отношения. (6)За это-то и недолюбливают искусство вообще, литературу в особенности и поэзию в частности ревнители всеобщего блага, повелители масс, глашатаи исторической необходимости. (7)Ибо там, где прошло искусство, где прочитано стихотворение, они обнаруживают на месте ожидаемого согласия и единодушия
(8)- равнодушие и разноголосие, на месте решимости к действию - невнимание и брезгливость. (9)Иными словами, в нолики, которыми ревнители общего блага и повелители масс норовят оперировать, искусство вписывает "точку-точку-запятую с минусом", превращая каждый нолик в пусть не всегда привлекательную, но человеческую рожицу.
(10)Великий Баратынский, говоря о своей Музе, охарактеризовал ее как обладающую "лица необщим выраженьем". (11)В приобретении этого необщего выражения и состоит, видимо, смысл индивидуального существования, ибо к необщности этой мы подготовлены уже как бы генетически. (12)Независимо от того, является человек писателем или читателем, задача его состоит в том, чтобы прожить свою собственную, а не навязанную или предписанную извне, даже самым благородным образом выглядящую жизнь. (13)Ибо она у каждого из нас только одна, и мы хорошо знаем, чем все это кончается. (14)Было бы досадно израсходовать этот единственный шанс на повторение чужой внешности, чужого опыта, на тавтологию - тем более обидно, что глашатаи исторической необходимости, по чьему наущению человек на тавтологию эту готов согласиться, в гроб с ним вместе не лягут и спасибо не скажут.
(15)Одна из заслуг литературы и состоит в том, что она помогает человеку уточнить время его существования, отличить себя в толпе как предшественников, так и себе подобных, избежать тавтологии, то есть участи, известной иначе под почетным названием "жертвы истории". (16)Искусство вообще и литература в частности тем и замечательно, тем и отличается от жизни, что всегда бежит повторения. (17)В обыденной жизни вы можете рассказать один и тот же анекдот трижды и трижды, вызвав смех, оказаться душою общества.
(18)В искусстве подобная форма поведения именуется "клише". (19)Искусство есть орудие безоткатное, и развитие его определяется не индивидуальностью художника, но динамикой и логикой самого материала, предыдущей историей средств, требующих найти (или подсказывающих) всякий раз качественно новое эстетическое решение. (20)Обладающее собственной генеалогией, динамикой, логикой и будущим, искусство не синонимично, но, в лучшем случае, параллельно истории, и способом его существования является создание всякий раз новой эстетической реальности. (21)Вот почему оно часто оказывается
(По И.А. Бродскому*)
* Иосиф Александрович Бродский (1940–1996) — русский и американский поэт, эссеист, переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе. Фрагмент из Нобелевской лекции.