«Какова роль искусства на войне?» – такова проблема, которая интересует Константина Георгиевича Паустовского, автора предложенного текста. Его позиция заключается в следующем: искусство в условиях войны становится не просто развлечением, а жизненно важной силой, способной поддержать дух, напомнить о человечности и дать надежду на будущую победу. Писатель убеждён, что даже в самые страшные моменты, когда, казалось бы, нет места для прекрасного, музыка, слово, творчество остаются необходимыми, они помогают людям выстоять и сохранить себя.
Чтобы обосновать позицию автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. Паустовский рассказывает о музыканте Егорове, у которого «осколок снаряда порвал струны на скрипке. Осталась только одна, последняя». Казалось бы, играть невозможно. Однако после слов неизвестного зрителя: «– А Паганини играл и на одной струне…» – Егоров решается. Он «медленно прижал скрипку к плечу» и начал играть. Этот пример свидетельствует о том, что искусство способно преодолеть любые физические преграды, если есть внутренняя потребность в нём. Одна струна запела «с такой же силой и нежностью, как могли бы петь все струны», а в коротком антракте войны «звенела и росла мелодия Чайковского, и от её томительного напева, казалось, разорвётся, не выдержит сердце». Поясняя этот пример, автор подчёркивает, что даже одно музыкальное произведение, исполненное вопреки разрушению, способно вызвать сильнейший эмоциональный отклик, объединить людей, заставить их забыть на миг об ужасах войны.
Кроме того, Паустовский акцентирует внимание на судьбе самой скрипки. Бойцы, понимая ценность инструмента, после гибели Егорова «положили в футляр, зашили в старое байковое одеяло и передали лётчику, улетавшему в Ленинград». Лётчик, рискуя жизнью под обстрелом зениток, доставил скрипку в консерваторию, где дирижёр пообещал передать её лучшему скрипачу. Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что искусство воспринимается солдатами как великая ценность, которую необходимо сберечь любой ценой, даже ценой собственной жизни. Оно не должно погибнуть, оно должно продолжать звучать и после войны. Этим автор подводит нас к мысли о том, что искусство – это то, ради чего стоит воевать и умирать, это часть бессмертного наследия человечества.
Смысловая связь между приведёнными примерами – дополнение. В первом примере показана способность искусства оказывать непосредственное влияние на человека в критический момент, давать ему силы и очищать душу. В то же время во втором примере раскрывается отношение к искусству как к материальному и духовному сокровищу, которое необходимо сохранить для будущих поколений. Именно благодаря такому дополнению формируется правильное представление о многогранной роли искусства на войне: оно и спасает здесь и сейчас, и остаётся вечным памятником человеческому духу.
Я согласен с точкой зрения Константина Георгиевича Паустовского. Действительно, искусство на войне становится не роскошью, а необходимостью. Например, во время блокады Ленинграда в 1942 году была исполнена Седьмая симфония Дмитрия Шостаковича. Она транслировалась по радио и через громкоговорители, её слушали осаждённые жители, голодные и замерзающие, но именно эта музыка вселяла в них веру в победу, напоминала, что город жив и будет бороться. Как и в тексте Паустовского, симфония стала духовным оружием, которое помогало выстоять.
Итак, роль искусства на войне огромна. Оно не только лечит души и даёт минуты радости среди горя, но и становится символом сопротивления, тем, ради чего стоит бороться, и тем, что обязательно будет жить после войны, напоминая о силе человеческого духа.
(5)Оборона этого полуострова войдёт в историю войны как одна из её величавых страниц. (6)Он прославлен бесстрашием советских людей. (7)Эти люди дрались до последней пули.
(8)Война застала на Эзеле нескольких советских актёров и музыкантов — мужчин и женщин. (9)Днём мужчины вместе с бойцами рыли окопы и отбивали немецкие атаки, а женщины перевязывали раненых и стирали бойцам бельё. (10)А ночью, если не было боя, актёры устраивали концерты и спектакли на маленьких полянах в лесу.
(11)...Струны на скрипке были порваны, и Егоров больше не мог играть. (12)На первом же ночном концерте он сказал об этом невидимым зрителям. (13)Неожиданно из лесной темноты чей-то молодой голос неуверенно ответил:
(14)– А Паганини играл и на одной струне…
(15)Паганини! (16)Разве Егоров мог равняться с ним, с великим музыкантом!
(17)Егоров медленно прижал скрипку к плечу. (18)Большая звезда спокойно горела на краю залива. (19)Свет её не мерцал, не переливался, как всегда. (20)Звезда как будто притихла и приготовилась слушать музыканта. (21)Егоров поднял смычок. (22)И неожиданно одна струна запела с такой же силой и нежностью, как могли бы петь все струны.
(23)Играть было легко, будто сухие, лёгкие пальцы Паганини водили смычком по изуродованной скрипке. (24)Слеза сползла из-под закрытых век музыканта, и в коротком антракте войны, в глухом лесу, где пахло вереском и гарью, звенела и росла мелодия Чайковского, и от её томительного напева, казалось, разорвётся, не выдержит сердце.
(25)Последняя струна действительно не выдержала силы звуков и порвалась. (26)Она зажужжала, как шмель, и затихла.
(27)Сразу же свет фонариков перелетел с лица Егорова на скрипку. (28)Скрипка замолчала надолго. (29)И свет фонариков погас. (30)Толпа слушателей только вздохнула. (31)Аплодировать в лесу было нельзя — могли услышать немцы.
(32)Я рассказываю подлинный случай. (33)Поэтому напрасно читатель будет ждать ловко придуманной развязки. (34)Она оказалась очень простой: Егоров умер. (35)Он был убит через два дня во время ночного боя. (36)Ему не на чем было играть, и он стал обыкновенным бойцом обыкновенной пехотной части.
(37)Его похоронили в грубой песчаной земле, когда накрапывал дождь и море затянулось туманом. (38)На ветвях сидели мокрые синицы. (39)Они уже привыкли к свисту пуль и только удивлённо попискивали, когда пуля ударяла в ствол дерева и с листьев сыпались брызги.
(40)Скрипку Егорова бойцы положили в футляр, зашили в старое байковое одеяло и передали лётчику, улетавшему в Ленинград. (41)Лётчик сразу же набрал высоту, чтобы уйти от немецких зениток. (42)Десятки огней вспыхивали за хвостом самолёта.
(43)В Ленинграде лётчик отнёс скрипку главному дирижёру консерватории. (44)Тот взял её двумя пальцами, взвесил в воздухе и улыбнулся, — это была итальянская скрипка, потерявшая вес от старости и многолетнего пения.
(45)– Я передам её лучшему скрипачу нашего симфонического оркестра, — сказал лётчику дирижер консерватории.
(46)Где теперь эта скрипка — я не знаю. (47)Говорят, что она в Москве. (48)Но где бы она ни была, она играет прекрасные симфонии, знакомые нам и любимые нами, как старое небо Европы, как слово Пушкина, Шекспира или Гейне. (49)Она играет мелодии Чайковского, Шостаковича и Шапорина.
(50)Звуки симфонии так могучи, что рождают ветер. (51)Вы, должно быть, заметили, как он порывами налетает на вас со сцены, шевелит волосы, заставляет сердца слушателей дрожать от гордости за человека.
(52)Поют сотни струн, поют гобои и трубы, — победа придёт! (53)Потому что не может не победить наша страна, где люди идут в бой, унося в душе звуки скрипичных песен, где так просто умирают за будущее скромные музыканты и где созданы могучие симфонии, потрясающие мир.
(По К. Г. Паустовскому)