В чем проявляется доброта и сострадание к людям? Именно эта проблема поднимается в предложенном тексте Бориса Петровича Екимова. Позиция автора заключается в том, что истинное сострадание выражается не в громких словах или советах, а в бескорыстных поступках, в готовности разделить чужую боль и сделать всё возможное, чтобы облегчить душевные страдания ближнего, даже ценой собственного покоя. Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста.
Екимов повествует о том, как бабушка Гриши, баба Дуня, страдает от ночных кошмаров, в которых она снова и снова переживает ужасы военного времени: она теряет хлебные карточки и с криком молит о помощи. Гриша, проснувшись, сначала испытывает страх, но затем понимает, что старушку мучают воспоминания. Он советует ей лечь на другой бок, проявляя первое, хоть и робкое, участие. Этот пример свидетельствует о том, что даже в юном возрасте человек способен заметить чужое горе и попытаться помочь хотя бы советом, однако настоящее сострадание требует гораздо большего.
Второй пример-иллюстрация, на мой взгляд, является ключевым для понимания авторской позиции. Мать Гриши советует ему просто крикнуть на бабушку, чтобы та замолчала — это, с её слов, «проверенный» способ. Однако мальчик, наблюдая за страданиями бабушки, не может так поступить. Он решает иначе: когда баба Дуня снова начинает кричать во сне, Гриша опускается на колени перед её кроватью и, превозмогая собственную дрожь, говорит: «Вот ваши карточки, бабаня… В синем платочке, да? Это ваши, вы обронили, а я поднял». Он не кричит, не приказывает, а входит в её трагический мир, принимая правила её сна, чтобы даровать ей успокоение. Этим поступком автор подводит нас к мысли о том, что истинное сострадание — это не просто жалость, а деятельное участие, готовность взять на себя часть чужой боли.
Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом примере показана поверхностная, «бытовая» забота (совет лечь на другой бок), в то время как во втором раскрывается глубокая, жертвенная любовь и сострадание, требующие от Гриши полного самоотречения. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, что такое подлинная доброта: она всегда конкретна, действенна и часто требует молчаливой жертвы.
Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, доброта и сострадание проявляются не в словах, а в поступках, особенно в тех, которые требуют от нас преодоления себя. Например, в повести Валентина Распутина «Уроки французского» учительница Лидия Михайловна, зная, что её ученик голодает, не ограничивается сочувствием. Она тайком подсовывает ему посылку с едой, а затем, рискуя работой, играет с ним в «пристенок» на деньги, чтобы он мог купить молоко. Её поступок — яркий пример того, как истинное сострадание проявляется в готовности нарушить правила ради спасения другого человека.
Итак, доброта и сострадание — это не просто эмоциональный отклик на чужую беду, а активная, часто молчаливая помощь, требующая от человека душевной силы и самоотверженности. Гриша из рассказа Екимова, не сказав бабушке ни слова о том, что он сделал, понял главное: «Нужно делать и молчать». Именно в этой способности действовать во благо другого, не требуя благодарности и не выставляя свои поступки напоказ, и заключается высшее проявление человечности.
(2)– Помогите, люди добрые!
(3)Спросонья, во тьме он ничего не понял, и страх обуял его.
(4)– Люди добрые! (5)Карточки потеряла! (6)Карточки в синем платочке завязаны! (7)Может, кто поднял?
(8)Гриша уразумел, где он и что. (9)Это кричала баба Дуня. (10)Во тьме, в тишине так ясно слышалось тяжёлое бабушкино дыхание. (11)Она словно продыхивалась, сил набиралась. (12)И снова запричитала, пока не в голос:
(13)– Карточки… (14)Где карточки… (15)В синем платочке… (16)Люди добрые. (17)Ребятишки… (18)Петяня, Шурик, Таечка… (19)Домой приду, они исть попросят… (20)Хлебец дай, мамушка. (21)А мамушка ихняя… (22)– Баба Дуня запнулась, словно ошеломлённая, и закричала:
(23)– Люди добрые! (24)Не дайте помереть! (25)Петяня! (26)Шура! (27)Таечка! (28)– Имена детей она словно выпевала, тонко и болезненно.
(29)Гриша не выдержал, поднялся с постели, прошёл в бабушкину комнату.
(30)– Бабаня! – позвал он. (31)– Проснись… (32)Она проснулась, заворочалась:
(33)– Гриша, ты? (34)Разбудила тебя. (35)Прости, Христа ради.
(36)– Ты, бабаня, не на тот бок легла, на сердце.
(37)– На сердце, на сердце… – послушно согласилась баба Дуня.
(38)– Нельзя на сердце. (39)Ты на правый ложись.
(40)– Лягу, лягу…
(41)Она чувствовала себя такой виноватой. (42)Гриша вернулся к себе, лёг в постель. (43)Баба Дуня ворочалась, вздыхала: не сразу отступало то, что пришло во сне. (44)Внук тоже не спал, лежал, угреваясь. (45)Про карточки он знал. (46)Давно, в войну и после, на них давали хлеб. (47)А Петяня, о котором горевала бабушка, – это отец.
(48)Следующей ночью Гриша не слыхал бабы Дуниных криков, хотя утром по лицу её понял, что она неспокойно спала.
(49)– Не будила тебя? (50)Ну и слава Богу…
(51)Прошёл ещё день и ещё, а потом как-то к вечеру он ходил на почту, в город звонить. (52)В разговоре мать спросила:
(53)– Спать тебе баба Дуня даёт? (54)Она лишь начнёт с вечера говорить, а ты крикни: (55)«Молчать!». (56)Она перестаёт, мы пробовали.
(57)По пути домой стало думаться о бабушке. (58)Сейчас, со стороны, она казалась такой слабой и одинокой, а тут ещё эти ночи в слезах, словно наказание. (59)Про старые годы вспоминал отец, но для него они прошли. (60)А для бабушки – нет. (61)И с какой, верно, тягостью ждёт она ночи. (62)Все люди прожили горькое и забыли, а у неё оно снова и снова. (63)Но как помочь?
(64)Весь вечер за ужином, а потом за книгой, у телевизора Гриша нет-нет да и вспоминал о прошедшем. (65)Вспоминал и глядел на бабушку, думал: (66)«Лишь бы не заснуть».
(67)За ужином он пил крепкий чай, чтобы не сморило. (68)Пришла ночь, потушили свет. (69)Гриша не лёг, а сел в постели, дожидаясь своего часа, и, когда наконец из комнаты бабушки донеслось ещё невнятное бормотание, он поднялся и пошёл. (70)Свет в кухне зажёг, встал возле кровати, чувствуя, как охватывает его невольная дрожь.
(71)– Потеряла… (72)Нету карточек… – бормотала баба Дуня ещё негромко. (73)– Карточки… (74)Где…
(75)Гриша глубоко вздохнул, чтобы крикнуть громче, и даже ногу поднял – топнуть. (76)Чтобы уж наверняка.
(77)– Хлебные… карточки… – в тяжкой муке, со слезами выговаривала баба Дуня.
(78)Сердце мальчика облилось жалостью и болью. (79)Забыв обдуманное, он опустился на колени перед кроватью и стал убеждать, мягко, ласково:
(80)– Вот ваши карточки, бабаня… (81)В синем платочке, да? (82)Это ваши, вы обронили, а я поднял. (83)Вот видите, возьмите,– настойчиво повторял он.
(84)Баба Дуня смолкла. (85)Видимо, там, во сне, она всё слышала и понимала. (86)Не сразу пришли слова, но пришли:
(87)– Мои, мои… (88)Платочек мой, синий. (89)Мои карточки, я обронила. (90)Спаси Христос, добрый человек…
(91)Гриша поднялся, потушил в кухне свет. (92)Кособокая луна, опускаясь, глядела в окно, белел снег, посверкивая живыми искрами. (93)Гриша лёг в постель, предвкушая, как завтра расскажет бабушке и как они вместе… (94)Но вдруг обожгло его ясной мыслью: нельзя говорить. (95)Он отчётливо понял – ни слова, ни даже намёка. (96)Это должно остаться и умереть в нём. (97)Нужно делать и молчать. (98)Завтрашнюю ночь и ту, что будет за ней. (99)Нужно делать и молчать. (100)И придёт исцеление.
(Б. П. Екимов)