Мода, проникающая во внутренний мир человека, — вот проблема, которая волнует автора этого текста, публициста А. П. Ланщикова. Он исследует опасность этого явления, которое способно опустошить душу, лишить человека способности самостоятельно мыслить и творить. Его позиция заключается в следующем: мода, захватившая внутренний мир, гораздо страшнее внешней, так как она убивает в человеке всё творческое начало, навязывает стереотипы и подчиняет единому шаблону вкусы и чувства. По мнению автора, служение моде делает человека рабом сиюминутного, отлучает его от прошлого и будущего, а взамен даёт лишь иллюзию причастности к чему-то новому.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. А. П. Ланщиков пишет: «Во сто крат хуже, когда мода захватывает область, которую принято называть внутренним миром человека. Мода опустошает этот мир, лишает человека способности самостоятельно мыслить, убивает в нем всякое творческое начало, а стало быть, и творческое отношение к действительности». Автор подчёркивает, что подчинение моде в сфере мысли и чувств ведёт к духовной деградации, когда человек теряет свою индивидуальность и перестаёт быть творцом собственной жизни. Этот пример свидетельствует о том, что мода, вторгаясь во внутренний мир, наносит непоправимый урон личности, лишая её самого главного — способности к самостоятельному суждению.
Кроме того, А. П. Ланщиков акцентирует внимание на конкретном проявлении этого явления, описывая моду на писателя Кафку. Он замечает: «Но самое удивительное здесь было то, что почти никто из тогдашних многочисленных приверженцев Кафки не читал его произведений: они были переведены на русский язык несколько позже». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что мода порождает пустое следование стереотипу, когда человек не вникает в суть явления, а лишь демонстрирует свою причастность к «жгучей современности». Публицист показывает, что такая дань моде — это не искренний интерес, а всего лишь желание выглядеть «своим среди чужих», стремление к внешней, а не внутренней принадлежности.
Смысловая связь между приведёнными примерами — детализация. В первом примере автор даёт обобщённую характеристику разрушительного влияния моды на внутренний мир, а во втором — конкретизирует это влияние на примере увлечения творчеством Кафки, показывая, как слепое следование моде приводит к пустоте и отсутствию подлинного знания. Именно благодаря этому становится понятно, что мода — это не безобидное увлечение, а серьёзная угроза для самостоятельного и творческого развития человека.
Я согласен с позицией автора. Действительно, следование моде в ущерб собственным убеждениям и вкусам делает человека духовно бедным. Например, в школьные годы многие мои одноклассники стремились прочитать только те книги, о которых говорили все, и называли их «модными», при этом они совершенно не интересовались классической литературой. Они могли пересказать сюжет популярного романа, но не могли сформулировать своё отношение к нему, так как их мнение было просто скопировано с мнения большинства. Это стремление быть «в тренде» мешало им открыть для себя настоящую литературу и сформировать свой читательский вкус.
Итак, мода, которая порабощает внутренний мир человека, — это опасное явление, ведущее к духовной деградации, потере индивидуальности и способности к самостоятельному мышлению. Важно помнить об этом и стремиться к тому, чтобы быть самим собой, а не слепо подчиняться диктату времени.
(5)Во сто крат хуже, когда мода захватывает область, которую принято называть внутренним миром человека. (6)Мода опустошает этот мир, лишает человека способности самостоятельно мыслить, убивает в нем всякое творческое начало, а стало быть, и творческое отношение к действительности. (7)За неупотреблением все эти качества постепенно атрофируются, и их место заступает единственная способность реагировать только на грубое раздражение низших чувств.
(8)Мода отрицает какие бы то ни было обязательства перед прошлым и будущим: её стихия настоящее, точнее, даже не настоящее, а сиюминутное. (9)Она легко может развести друзей и разлучить любящих, отлучить от родителей и восстановить против учителей. (10)И если уж вы взялись служить моде, то должны неукоснительно исполнять все её желания и веления и пуще огня страшиться проблеска собственного мнения и малейших движений собственной воли, иначе вас тотчас же обвинят в ереси. (11)Взамен всему мода внедряет в сознание человека различного рода стереотипы, приказывая: вот по этому поводу думать так, а по этому вот так; в таком-то случае говорить то, а в таком-то вот это.
(12)У моды свои законы этики и эстетики, а в понятие хорошее или плохое она не вкладывает никакого иного содержания, кроме как: новое и старое. (13)Новое хорошо уже только потому, что оно не старое, старое плохо уже потому, что оно не новое.
(14)Модный фильм, модная книга... (15)Это не одно и то же, что современный фильм или современная книга. (16)Современное произведение отвечает вкусам, чувствам и умонастроениям многих людей, и по своей природе современность демократична. (17)Мода же подчиняет единому стереотипу вкусы, чувства, умонастроения людей, и по своей природе мода элитарна.
(18)Примерно лет пятнадцать восемнадцать назад необычайную популярность у нас приобрели произведения Ремарка, что, вероятно, имело свои причины. (19)Примерно то же было и с Хемингуэем. (20)У нас жадно его читали, горячо о нем спорили, клялись его именем и даже пытались походить на него внешностью. (21)Постепенно мода уступила свое место здоровому читательскому вниманию и спокойному научному исследованию творчества этого писателя.
(22)Комична была мода на Кафку (хотя с именем этого писателя меньше всего вяжется слово «комичный»). (23)Как только возникал какой-нибудь разговор о художественной прозе, обязательно слышалось: Кафка, Кафка, Кафка... (24)И разговор сразу же приобретал оттенок жгучей современности.
(25)Но самое удивительное здесь было то, что почти никто из тогдашних многочисленных приверженцев Кафки не читал его произведений: они были переведены на русский язык несколько позже.
(26)Я весьма далёк от намерений под каким-либо предлогом принизить значение таких писателей, как Хемингуэй или Кафка, Фолкнер или Сэлинджер, да и многих других. (27)«О, ради бога, не считайте, что любить родину значит ругать иностранцев...», очень кстати сказал в своё время Достоевский. (28)И беда не в том, что кто-то учился у Хемингуэя или Фолкнера, а в том, что кто-то, не обременяя себя серьёзной учёбой у западных мастеров, попытался сесть на их иждивение.
(29)Глушить же собственную духовную жизнь и добровольно заболевать чужими болезнями, прививая себе то приступы чужестранной эгоистической тоски, то симптомы заморского социального равнодушия, могли лишь те, кого, видимо, одолела безнадежная духовная леность.
(30)Мы всегда были достаточно здоровы, чтобы заболевать всеми этими недугами всерьез, однако нельзя сказать, что мы оставались абсолютно невосприимчивыми к моде на чужие хвори.
(31)Больше того, у нас это в какой-то мере традиционно красоваться чужими недугами, у нас даже издревле такой общественный тип сложился, который ужасно переживал, что не родился иностранцем. (32)«Всю жизнь, отмечал ещё в прошлом веке историк В. О. Ключевский, помышляя об «европейском обычае», о просвещенном обществе, он старался стать своим между чужими и только становился чужим между своими. (33)В Европе видели в нём переодетого по-европейски татарина, а в глазах своих он казался родившимся в России французом».
(По А. П. Ланщикову)