(1)Мне вспоминается, между прочим, один случай. (2)В то время я был библиотекарем, и у меня в номере так называемых казенных номеров в широком шкафу помещалась вся наша…

В чём заключается сила нравственной культуры и почему важно иметь внутренний запрет, который не позволяет человеку переступать через моральные границы даже ради благой цели? Именно эта проблема находится в центре внимания Владимира Галактионовича Короленко в предложенном для анализа тексте.

Позиция автора по указанной проблеме сформулирована чётко и определённо. Короленко считает, что та «бессознательная, нелогичная, но глубоко вкоренённая нравственная культура», которая проявляется в ощущении «рука не поднимается», является огромной ценностью. Он сожалеет, что «русские руки часто слишком уж легко подымались и теперь подымаются на многое, на что бы не следовало», и утверждает, что «очень многое было бы у нас иначе, если бы было больше» такой внутренней культуры.

Чтобы обосновать эту позицию, обратимся к примерам из прочитанного текста. Короленко начинает повествование с эпизода, который произвёл на него сильное впечатление. На сходке молодых людей обсуждался вопрос о том, может ли цель оправдывать средства. Был задан конкретный и сложный вопрос: можно ли украсть деньги для «дела», если кража останется незамеченной и «никто не страдает», как в примере со слабоумным Плюшкиным. Писатель подчёркивает, что после некоторого молчания большинство присутствующих ответили: «Взял бы… Взял бы… Взял бы…». Этот пример свидетельствует о том, что даже в среде, настроенной на пересмотр традиций, логические доводы в пользу «полезного преступления» часто берут верх над нравственным чувством.

Однако ключевым моментом в тексте становится ответ студента Гортынского. Короленко акцентирует внимание на его реакции: «румянец на его щеках загорелся сильнее», он подумал и затем сказал: «Да, вижу: надо бы взять… Но лично про себя скажу: не смог бы. Рука бы не поднялась». Этот ответ, по признанию автора, «произвёл сильное впечатление» и много раз вспоминался впоследствии. Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что существует некая глубинная, почти физиологическая преграда, которая останавливает человека перед совершением безнравственного поступка, даже когда разум подсказывает, что он был бы выгоден. Эта преграда сильнее любых рациональных аргументов.

Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом случае показана распространённая реакция большинства, готового переступить через моральный запрет под давлением необходимости. Во втором же примере демонстрируется противоположная реакция — внутренний отказ, основанный на глубоко укоренённом нравственном чувстве, которое не позволяет совершить низкий поступок. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, что истинная нравственная культура проявляется не в умении оправдать безнравственность высокой целью, а в неспособности эту безнравственность совершить.

Я согласен с точкой зрения Владимира Галактионовича Короленко. Действительно, внутренние нравственные барьеры, которые не позволяют человеку «поднять руку» на чужое или совершить подлость, являются надёжной опорой личности и общества. Например, в романе Фёдора Михайловича Достоевского «Преступление и наказание» главный герой Родион Раскольников, напротив, пытается логически обосновать право на преступление «по совести», но его внутренняя натура, его «рука», после убийства не находит покоя, что и приводит его к духовному краху. Этот литературный пример подтверждает, что отказ от внутреннего морального закона разрушительнее любых внешних запретов.

Итак, история о студенте Гортынском, чья рука «не поднялась» на кражу даже ради великой цели, напоминает нам о важности тех незыблемых нравственных основ, которые должны быть в душе каждого человека. Без этой «бессознательной нравственной культуры» самые благие намерения могут обернуться трагедией, а общество — потерять свои моральные ориентиры.