Что чувствуют дети из бедных семей в праздничные дни? Именно этот сложный нравственный вопрос ставит в своём тексте Александр Иванович Куприн. Позиция автора заключается в том, что праздничные дни обостряют ощущение социальной несправедливости и причиняют детям из бедных семей острую душевную боль, заставляя их переживать недетское страдание от осознания пропасти между праздничным миром изобилия и их собственной нищетой.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Куприн описывает, как два мальчика, Гриша и Володя Мерцаловы, стоят перед витриной гастрономического магазина. Они видят «целые горы красных крепких яблок и апельсинов», «правильные пирамиды мандаринов», «огромные копчёные и маринованные рыбы». Автор отмечает, что мальчуганы «принялись неудержимо хохотать, толкая друг друга в бок локтями, но невольно приплясывая от жестокой стужи». Этот пример свидетельствует о том, что внешний смех детей является лишь защитной реакцией. За ним скрывается мучительное противоречие: восхищение красотой и изобилием, которые они видят, но не могут иметь, и физические страдания от голода и холода. Хохот мальчиков обусловлен не радостью, а нервным потрясением от созерцания недоступного счастья.
Кроме того, автор акцентирует внимание на резком контрасте между праздничной атмосферой на улицах и мрачной реальностью, в которую возвращаются дети. После того как «прекрасные магазины, сияющие ёлки, рысаки, мчавшиеся под своими красными и синими сетками… всё осталось позади», они спускаются в подвал, где «уже более года жили Мерцаловы». Куприн неслучайно показывает, что мальчики «давно успели привыкнуть к этим закоптелым, плачущим от сырости стенам… и к этому ужасному запаху керосинового чада, детского грязного белья и крыс — настоящему запаху нищеты». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что привычная обстановка нищеты в обычные дни воспринимается как норма. Но сегодня, после увиденного праздничного ликования, «их маленькие детские сердца сжались от острого, недетского страдания». Этим автор подводит нас к мысли о том, что именно праздники, с их всеобщей радостью и изобилием, делают бедность особенно невыносимой для детской души.
Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом примере показана внешняя, почти комическая реакция детей на праздничную витрину, за которой скрывается внутренняя боль. Во втором примере эта боль прорывается наружу, проявляясь в осознанном, недетском страдании при возвращении в мир нищеты. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, как глубоко и трагично дети из бедных семей переживают праздничные дни.
Я полностью согласен с позицией Александра Ивановича Куприна. Действительно, социальное неравенство особенно остро ощущается в моменты всеобщего торжества, когда богатство и достаток выставляются напоказ. Для ребёнка, лишённого этих радостей, праздник превращается в источник мучительных переживаний. Например, в рассказе Фёдора Михайловича Достоевского «Мальчик у Христа на ёлке» также показан трагический контраст между праздничным миром богатых людей и гибелью от холода и голода маленького бедного мальчика, который замерзает, глядя на чужой праздник. Эти произведения литературы убеждают нас в том, что равнодушие к страданиям детей, особенно в праздничные дни, является глубоким нравственным преступлением.
Итак, Куприн своим пронзительным рассказом заставляет читателя задуматься о хрупкости детского счастья и о том, как важно проявлять милосердие и сострадание к тем, кто обделён судьбой, чтобы праздники не оборачивались для них горечью и страданием.
(8)И двое мальчуганов, стоящих перед огромным, из цельного стекла, окном гастрономического магазина, принялись неудержимо хохотать, толкая друг друга в бок локтями, но невольно приплясывая от жестокой стужи. (9)Они уже более пяти минут торчали перед этой великолепной выставкой, возбуждавшей в одинаковой мере их умы и желудки. (10)Здесь, освещенные ярким светом висящих ламп, возвышались целые горы красных крепких яблок и апельсинов; стояли правильные пирамиды мандаринов, нежно золотившихся сквозь окутывающую их папиросную бумагу; протянулись на блюдах, уродливо разинув рты и выпучив глаза, огромные копчёные и маринованные рыбы; ниже, окружённые гирляндами колбас, красовались сочные разрезанные окорока с толстым слоем розового сала... (11)Бесчисленное множество баночек и коробочек с солёными, варёными и копчёными закусками довершало эту эффектную картину, глядя на которую оба мальчика на минуту забыли о двадцатиградусном морозе.
(12)Старший мальчик первый оторвался от созерцания очаровательного зрелища. (13)Он дёрнул брата за рукав и произнёс сурово: — Ну, Володя, идём, идём... (14)Нечего тут. (15)Одновременно подавив тяжёлый вздох (старшему из них было только десять лет, и к тому же оба с утра ничего не ели, кроме пустых щей) и кинув последний влюблённо-жадный взгляд на гастрономическую выставку, мальчуганы торопливо побежали по улице. (16)Иногда сквозь запотевшие окна какого-нибудь дома они видели ёлку, которая издали казалась громадной гроздью ярких, сияющих пятен, иногда они слышали даже звуки весёлой польки... (17)Но они мужественно гнали от себя соблазнительную мысль — остановиться на несколько секунд и прильнуть глазком к стеклу.
(18)По мере того как шли мальчики, всё малолюднее и темнее становились улицы. (19)Прекрасные магазины, сияющие ёлки, рысаки, мчавшиеся под своими красными и синими сетками, визг полозьев, праздничное оживление толпы, её весёлый многоголосый шум, разрумяненные морозом смеющиеся лица нарядных дам — всё осталось позади. (20)Потянулись пустыри, кривые, узкие переулки, мрачные, неосвещённые косогоры... (21)Наконец они достигли покосившегося ветхого дома. (22)Они спустились вниз, в подвал, прошли в темноте общим коридором, отыскали ощупью свою дверь и отворили её.
(23)Уже более года жили Мерцаловы в этом подземелье. (24)Оба мальчугана давно успели привыкнуть к этим закоптелым, плачущим от сырости стенам, и к мокрым отрёпкам, сушившимся на протянутой через комнату верёвке, и к этому ужасному запаху керосинового чада, детского грязного белья и крыс — настоящему запаху нищеты. (25)Но сегодня, после всего, что они видели на улице, после этого праздничного ликования, которое они чувствовали, повсюду, их маленькие детские сердца сжались от острого, недетского страдания.
(По А. И. Куприну)