Как следует относиться к людям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации? Поразмышлять над этой проблемой предлагает нам А.И.Куприн.
Чтобы понять авторскую позицию по данному вопросу, нужно сравнить две картины, изображённые писателем (праздничный город, окружающий мальчиков, и подвал, в котором они живут), а также проанализировать внутреннее состояние героев в тот момент, когда они находятся в каждом их этих пространств.
А.И.Куприн начинает повествование с описания «эффектной картины», которую разглядывают мальчики. «Целые горы красных крепких яблок и апельсинов», «правильные пирамиды мандаринов», «огромные копчёные и маринованные рыбы», «гирлянды колбас», «сочные окорока» - эта «великолепная выставка» в витрине заставила мальчиков «неудержимо хохотать». Благодаря «очаровательному зрелищу» они забыли о двадцатиградусном морозе, о том, что ничего не ели с самого утра. Отправившись домой, они оставляют позади «прекрасные магазины», «сияющие ёлки», «весёлый многоголосый шум толпы». Благодаря такому описанию читатель погружается в атмосферу праздника.
Однако вторая картина разрушает это ощущение. «Пустыри, кривые, узкие переулки, мрачные, неосвещённые косогоры» стали попадаться мальчикам на пути, а дома их ждали «закоптелые, плачущие от сырости стены», «ужасный запах керосинового чада, детского грязного белья и крыс». И настроение мальчиков меняется: «их маленькие детские сердца сжались от острого, недетского страдания». Автор показывает, в каких нечеловеческих условиях приходится жить этим детям. И мы понимаем, что у них нет не только праздничной ёлки и угощений, но даже самого необходимого. Всё это, конечно, заставляет читателя сопереживать детям, вызывает желание что-то сделать, чтобы такого не происходило.
Таким образом, автор подводит нас к выводу, что нужно относиться с сочувствием к людям, оказавшимся в тяжёлой жизненной ситуации, и стараться помогать им, а особого внимания, конечно, требуют дети, в силу обстоятельств лишённые счастья.
Я согласен с позицией автора. Действительно, нельзя оставаться равнодушным к людям, которым тяжело. И очень важно не проходить мимо тех, кому мы можем помочь. Особое уважение у меня вызывают люди, в которых настолько сильно чувство сопереживания, что они готовы ради других отказаться от собственного благополучия. Именно такой личностью была Юлия Петровна Вревская, которой И.С.Тургенев посвятил своё стихотворение в прозе. Во время русско-турецкой войны, несмотря на высокое положение, она ушла на фронт. Юлия Петровна не могла жить спокойно, зная, что на войне погибают люди, что она может чем-то помочь раненым. На деньги от проданного имения она снарядила санитарный отряд, а сама стала обычной сестрой милосердия. «Помогать нуждающимся в помощи… она не ведала другого счастия… не ведала — и не изведала», - пишет об этой удивительной женщине И.С.Тургенев. Ю.П.Вревская, бесспорно, должна стать для нас примером того, как нужно относиться к людям.
Очень хочется верить, что людей, для которых помощь ближним – главное счастье, будет всё больше, а каждый ребёнок будет согрет теплотой неравнодушного сердца.
у него!.. Смотри, смотри... травка во рту, ей-богу, травка!.. Вот
штука-то!
И двое мальчуганов, стоящих перед огромным, из цельного стекла, окном
гастрономического магазина, принялись неудержимо хохотать, толкая друг
друга в бок локтями, но невольно приплясывая от жестокой стужи. Они уже
более пяти минут торчали перед этой великолепной выставкой, возбуждавшей в
одинаковой степени их умы и желудки. Здесь, освещенные ярким светом
висящих ламп, возвышались целые горы красных крепких яблоков и апельсинов;
стояли правильные пирамиды мандаринов, нежно золотившихся сквозь
окутывающую их папиросную бумагу; протянулись на блюдах, уродливо разинув
рты и выпучив глаза, огромные копченые и маринованные рыбы; ниже,
окруженные гирляндами колбас, красовались сочные разрезанные окорока с
толстым слоем розоватого сала... Бесчисленное множество баночек и
коробочек с солеными, вареными и копчеными закусками довершало эту
эффектную картину, глядя на которую оба мальчика на минуту забыли о
двенадцатиградусном морозе и о важном поручении, возложенном на них
матерью, - поручении, окончившемся так неожиданно и так плачевно.
Старший мальчик первый оторвался от созерцания очаровательного зрелища.
Он дернул брата за рукав и произнес сурово:
- Ну, Володя, идем, идем... Нечего тут...
Одновременно подавив тяжелый вздох (старшему из них было только десять
лет, и к тому же оба с утра ничего не ели, кроме пустых щей) и кинув
последний влюбленно-жадный взгляд на гастрономическую выставку, мальчуганы
торопливо побежали по улице. Иногда сквозь запотевшие окна какого-нибудь
дома они видели елку, которая издали казалась громадной гроздью ярких,
сияющих пятен, иногда они слышали даже звуки веселой польки... Но они
мужественно гнали от себя прочь соблазнительную мысль: остановиться на
несколько секунд и прильнуть глазком к стеклу.
По мере того как шли мальчики, все малолюднее и темнее становились
улицы. Прекрасные магазины, сияющие елки, рысаки, мчавшиеся под своими
синими и красными сетками, визг полозьев, праздничное оживление толпы,
веселый гул окриков и разговоров, разрумяненные морозом смеющиеся лица
нарядных дам - все осталось позади. Потянулись пустыри, кривые, узкие
переулки, мрачные, неосвещенные косогоры... Наконец они достигли
покосившегося ветхого дома, стоявшего особняком; низ его - собственно
подвал - был каменный, а верх - деревянный. Обойдя тесным, обледенелым и
грязным двором, служившим для всех жильцов естественной помойной ямой, они
спустились вниз, в подвал, прошли в темноте общим коридором, отыскали
ощупью свою дверь и отворили ее.
Уже более года жили Мерцаловы в этом подземелье. Оба мальчугана давно
успели привыкнуть и к этим закоптелым, плачущим от сырости стенам, и к
мокрым отрепкам, сушившимся на протянутой через комнату веревке, и к этому
ужасному запаху керосинового чада, детского грязного белья и крыс -
настоящему запаху нищеты. Но сегодня, после всего, что они видели на
улице, после этого праздничного ликования, которое они чувствовали
повсюду, их маленькие детские сердца сжались от острого, недетского
страдания.