ЕГЭ по русскому

(1)Я не вёл записной книжки и многое забыл. (2)За редким исключением, я не помню фамилий моих фронтовых товарищей — они входили в мою жизнь чаще всего на несколько дней. (3)Я…

📅 15.05.2026
Автор: Ekspert

Война обнажает в человеке самое главное. В труднейших условиях, на пределе физических и моральных сил, каждый делает свой выбор: поддаться слабости или собрать последнюю волю в кулак. Именно такую ситуацию описывает Владимир Санин в предложенном тексте, поднимая проблему преодоления человеком собственного малодушия под влиянием чувства долга перед товарищами и стыда за свою слабость.

Позиция автора по этой проблеме выражена через внутреннюю трансформацию героя. Санин считает, что решающим стимулом для преодоления изнурительной усталости становится не абстрактная стойкость, а конкретное слово товарища, боязнь потерять его уважение. Этот «урок, который преподал друг и командир взвода Виктор Чайкин», остаётся с рассказчиком на всю жизнь как «тяжёлый камень», не дающий забыть о цене этого преодоления.

Чтобы обосновать эту позицию, обратимся к примерам из текста. Сначала автор показывает состояние героя во время марша через Рудные горы. Герой, «очень худой, но крепкий мальчишка», доходит до такого изнеможения, что «каждый шаг доставлял мучительную боль, и пот, струившийся ручьями по моему лицу, был вдвойне солёным от слёз». Он мечтает только об одном: «сейчас ко мне подойдёт Виктор и предложит сесть на повозку». Этот пример свидетельствует о крайней степени слабости, когда человек готов на всё, чтобы прекратить мучения, даже на compromise с собственной совестью.

Однако поведение Виктора Чайкина становится для рассказчика жестоким, но необходимым толчком. Командир не жалеет его, а жёстко ставит перед фактом: «Куренцов в три раза старше нас - топает, Васька Тихонов два раза падал и на повозку не просится, а ты? На повозку не сядешь, даю тебе слово. Ошибся я в тебе, Полунин». Эти слова, особенно фраза «ошибся я в тебе», действуют на героя как разряд тока. Санин пишет: «И тогда во мне что-то перевернулось - я физически ощутил это. Так неожиданным и сильным ударом вправляют вывих». Поясняя этот пример, можно сказать, что удар по самолюбию, страх потерять уважение друзей оказались сильнее физической боли.

Второй пример-иллюстрация показывает результат этого переворота. Герой не только не садится на повозку, но и «насильно» берёт на себя чужую поклажу: «я тащил на себе карабин Куренцова, скатку Васи Тихонова и диски от ручного пулемёта». На привалах он бегает за водой для всего взвода. При этом Санин подчёркивает, что делалось это не из-за принуждения, а ради восстановления репутации: «сердце моё бешено стучало от гордости». В итоге Виктор первым подходит к нему, начинается шутливая потасовка, и герой признаётся: «Я был счастлив». Этот пример-иллюстрация говорит о том, что преодоление себя даёт человеку не только облегчение, но и глубокое моральное удовлетворение, возвращает ему самоуважение и дружбу.

Смысловая связь между этими двумя примерами – причинно-следственная. Первый пример (упрек Чайкина) является причиной, которая запускает цепь событий. Второй пример (изменение поведения героя) – это прямое следствие. Без того унизительного, но справедливого удара по самолюбию не было бы и последующего рывка, который позволил герою не только выжить, но и вырасти в собственных глазах. Через этот контраст автор проводит мысль: именно в моменты самого жёсткого отказа в жалости человек способен раскрыть свой истинный предел сил.

Я согласен с позицией автора. Действительно, чувство стыда и желание не упасть в глазах тех, кто тебе дорог, могут быть мощнейшей движущей силой, превосходящей даже физическую боль. В подтверждение приведу пример из романа Л. Н. Толстого «Война и мир». Вспомним сцену, когда князь Андрей Болконский, лежа раненый на Праценской горе, смотрит в высокое небо. Его терзает не столько боль, сколько стыд за то, что он бежал с поля боя, увлекая за собой солдат, и за то, что его кумир Наполеон кажется ему теперь ничтожным. Именно этот стыд становится первым шагом к его духовному перерождению. Так и в тексте Санина: презрение товарищей оказывается для героя сильнее жажды и усталости.

Итак, В. М. Санин на примере одного эпизода военной жизни показывает, что иногда для того, чтобы человек раскрыл свои лучшие качества, ему нужен не жалостливый друг, а строгий и требовательный товарищ, готовый сказать правду в глаза. Этот «урок» мужества, полученный через стыд и преодоление, остаётся с героем навсегда, превращаясь в тот самый «тяжёлый камень» памяти, который не даёт забыть, что настоящая сила живёт внутри человека и часто просыпается только тогда, когда на кону стоит честь.

Исходный текст Я не вёл записной книжки и многое забыл. (2)За редким исключением, я не помню фамилий моих фронтовых товарищей — они входили в мою жизнь чаще всего н...
(1)Я не вёл записной книжки и многое забыл. (2)За редким исключением, я не помню фамилий моих фронтовых товарищей — они входили в мою жизнь чаще всего на несколько дней. (3)Я забыл названия деревень, которые мы брали, а впечатления, когда-то меня потрясавшие, словно потеряли свою реальность.
(4)Но главное осталось, как остаётся на пути вешних вод тяжёлый камень.
(5)На всю жизнь запомню я урок, который мне преподал мой друг и командир взвода Виктор Чайкин, когда мы переваливали через Рудные горы.
(6)«Мы шли» - это было бы сказано неточно, мы рвались вперёд в марш-броске, делая по пятьдесят километров в сутки. (7)Танки прошли несколько часов назад - ещё дымились зияющие раны бетонных дотов и пустые глазницы амбразур. (8)Немцев не было видно, но нас, утомлённых двухдневным броском, подстерегала другая беда нестерпимая жара.
(9)От лесистых каменных гор, от раскалённой дороги несло как из пекла, и мы, обливаясь потом, проклинали безжалостное солнце. (10)Именно здесь я впервые увидел, как падают люди, сражённые усталостью и солнцем. (11)Их поднимали, обливали водой и клали на повозки — за каждой ротой тянулись повозки, нагруженные боеприпасами.
(12)Бой в ночном лесу, рукопашная в траншеях, лобовая атака на деревню — всё меркло перед этим маршем через Рудные горы.
(13)Я был очень худым, но крепким мальчишкой, со здоровым сердцем и лёгкими неутомимого футболиста-любителя. (14)Так вот, наступил момент, когда я отдал бы десять лет жизни, чтобы сесть на повозку. (15)Каждый шаг доставлял мне мучительную боль, и пот, струйвшийся ручьями по моему лицу, был вдвойне солёным от слёз. (16)Я брёл в строю и мечтал только об одном: сейчас ко мне подойдёт Виктор и предложит сесть на повозку. (17)Я даже высмотрел себе местечко на краю, между стволами двух пулемётов, и оно притягивало меня как магнит.
(18)И Виктор действительно подошёл. (19)Он был навьючен как лошадь - на его плечах висели две скатки, автомат и чей-то второй вещмешок.
(20)- На повозку оглядываешься? - облизывая треснувшие губы, спросил он.
(21)Я простонал и кивнул. (22)Виктор зло усмехнулся.
(23)- Куренцов в три раза старше нас - топает, Васька Тихонов два раза падал и на повозку не просится, а ты? (24)На повозку не сядешь, даю тебе слово. (25)Ошибся я в тебе, Полунин.
(26)Виктор ушёл вперёд, сказал несколько слов такому же, как и он, навьюченному Юре, и тот, не обернувшись, огорчённо покачал головой.
(27)И тогда во мне что-то перевернулось - я физически ощутил это. (28)Так неожиданным и сильным ударом вправляют вывих: короткая боль - и сразу же глубокое облегчение.
(29)Я пережил это ощущение в мгновенье, когда понял, что о повозке нечего мечтать и что Виктор и Юра, ставшие моими друзьями, теперь меня презирают.
(30)Внешне ничто не изменилось: жарило беспощадное солнце, и тёплая противная вода во флягах не утоляла, а усиливала жажду. (31)Удавами душили скатки, килограммы оружия давно превратились в пуды, и солдаты шли от привала до привала, напрягая последние силы.
(32)До конца Рудных гор оставалось километров двадцать, и все эти нескончаемо длинные километры я тащил на себе карабин Куренцова, скатку Васи Тихонова и диски от ручного пулемёта, которые насильно вырвал из рук почерневшего Чайкина-старшего. (33)Я бы навьючил на себя больше, но просто некуда было вешать. (34)На привалах я брал у ездового вёдра, бежал за водой и поил весь взвод.
(35)- Двужильный ты, Мишка, - удивлялись ребята. (36)- Как ишак.
(37)Я скромно отмахивался, но сердце моё бешено стучало от гордости. (38)Виктор упрямо меня не замечал, но я твёрдо знал, что он ко мне подойдёт первый — сам бы я ни за что на свете этого не сделал. (39)Наконец комвзвода не выдержал и стал рядом. (40)Теперь уже я с хрустом отвернул голову в сторону.
(41)- Шейные позвонки не поломал? - засмеялся Виктор.
(42)Я вяло огрызнулся.
(43)- Лапу! - весело сказал Виктор. (44)- Ну!
(45)- А в ком ты ошибся, напомни? - мстительно спросил я, прикладывая ладонь к уху.
(46)Виктор ударил меня по ладони, я саданул его в бок. (47)Мы обхватили друг друга и повалились на траву, хохоча во всё горло.
(48)Я был счастлив.
(По В. М. Санину)