Сегодня мы становимся свидетелями того, как исчезают слова. Эта фраза из текста Ольги Лебёдушкиной заставляет задуматься о проблеме, которую поднимает автор: почему происходит утрата слов из активного словаря молодых людей и чем это опасно? Позиция Лебёдушкиной заключается в том, что отсутствие слова не означает отсутствие явления, но значительно затрудняет возможность это явление осмыслить.
Чтобы обосновать эту позицию, обратимся к примерам из прочитанного текста. Автор рассказывает о случае, когда приятельница предложила сыну написать в сочинении слово «бойко», но ребёнок его не понял. «»Я ему подсказываю: напиши, например, «торговля идёт бойко». А он мне: «Что такое "бойко"? Не знаю такого слова!»», – пишет Лебёдушкина. Этот эпизод свидетельствует о том, что некоторые, казалось бы, вполне привычные слова русского языка выпадают из обихода молодого поколения. Мальчик не просто не знал слова, но и опасался его использовать, полагая, что учительница сочтёт это заимствованием из интернета. Таким образом, автор подчёркивает, что разрыв между поколениями становится двусторонним: дети перестают понимать язык отцов.
Кроме того, нельзя не обратить внимание на другой пример. Автор вспоминает, как в студенческой аудитории её попросили объяснить слово «подобострастие», а затем и «графомания». Лебёдушкина иронично замечает: «»Если "графо" "писать", а "мания" – понятно, что такое "мания", – это, вероятно, психическое заболевание?» – с азартом знатока из «Что? Где? Когда?» спрашивала девочка-отличница». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что молодые люди не знают не только редких, но и вполне употребительных в литературной речи терминов. При этом автор подчёркивает, что сами явления – подобострастие и графомания – никуда не исчезли, люди по-прежнему сталкиваются с ними, но не могут их назвать и, следовательно, осмыслить.
Смысловая связь между приведёнными примерами – детализация. В первом случае автор показывает, как конкретно выглядит незнание отдельного слова («бойко») и как это отражается на повседневном общении. Во втором примере она обобщает проблему, демонстрируя, что целый пласт важных понятий («подобострастие», «графомания») оказывается недоступен для понимания. Именно благодаря такому построению формируется правильное представление о масштабе проблемы: речь идёт не об износе отдельных «устаревших» слов, а о системном обеднении языка, когда исчезают термины, необходимые для оценки социальных и культурных явлений.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, отсутствие в лексиконе точного названия для явления лишает человека возможности его анализировать и критически оценивать. Например, в истории известно множество случаев, когда общество, не имея слов для обозначения тирании или несправедливости, не могло их осознать и противостоять им. В романе-антиутопии Джорджа Оруэлла «1984» главный герой, работая в министерстве правды, занимался сокращением словаря, потому что, по замыслу властей, если слова «свобода» или «равенство» исчезнут, то исчезнут и сами понятия. Этот пример из литературы подтверждает мысль Лебёдушкиной: язык – это не просто набор слов, а инструмент мышления. Теряя слова, мы лишаем себя возможности глубоко понимать мир и происходящие в нём процессы.
Итак, утрата слов, описанная в тексте, – тревожный симптом. Язык, по мысли автора, не только отражает реальность, но и формирует её. Если мы перестаём называть вещи своими именами, мы рискуем потерять способность различать добро и зло, высокое и низкое, настоящее и поддельное. Поэтому так важно беречь и ценить родной язык, его богатство и точность, чтобы не оказаться в мире антиутопии, где исчезнувшее слово влечёт за собой исчезновение самого явления.
(4)Недавно позвонила приятельница: ребенку задали домашнее сочинение по картине Кустодиева «Масленица» и чтобы в тексте было как можно больше наречий. (5)«Я ему подсказываю: напиши, например, «торговля идёт бойко». (6)А он мне: «Что такое «бойко»? (7)Не знаю такого слова!».
(8)После того как прошел шок и мама объяснила сыну значение слова, сын всё равно отказался от её помощи: «Если учительница такое слово увидит, она всё равно скажет, что это я не сам, а скачал из интернета».
(9)Ситуация была в общем знакомая. (10)Пару лет назад в одной студенческой аудитории меня попросили объяснить, что такое «подобострастие» («вы несколько раз это сказали, а мы не поняли»). (11)А в конце прошлого года такой же вопрос был задан по поводу слова «графомания». (12)Точнее, вопрос задала я - о том, чем отличается хороший текст от плохого, настоящая литература - от графомании и где сегодня искать критерии. (13)Конечно, с моей стороны это была типичная провокация - на семинаре обсуждали понятие о вкусе в статьях Жуковского и Карамзина. (14)Очень хорошо помню это ощущение: я вдруг почувствовала себя древностью - если не ископаемым реликтом, то уж точно пожелтевшим листком из хранилища. (15)«Если «графо» «писать», а «мания» - понятно, что такое «мания», - это, вероятно, психическое заболевание?» - с азартом знатока из «Что? Где? Когда?» спрашивала девочка-отличница.
(16)Меньше всего здесь хотелось бы старушечьих причитаний на темы всеобщей деградации и бездуховного бескультурья. (17)Вoобще наши лингвистические примеры могли бы стать иллюстрацией того, как быстро меняется язык, как неожиданно возникают языковые не барьеры, конечно же, но - барьерчики между представителями двух близких поколений. (18)Однако есть кое-что, не позволяющее смотреть на вещи с таким оптимизмом. (19)Привычные языковые проблемы «отцов и детей» обычно сводятся к тому, что детей не понимают отцы. (20)Подростковый сленг, молодёжный жаргон всегда были средством оградить мир молодых от вторжения старших. (21)Но в наших примерах получается все наоборот: отцы прекрасно понимают детей, а вот дети уже не владеют «отцовским» словарным запасом.
(22)При этом речь не идёто простом износе и старении лексики. (23)На смену исчезающим и забытым словам очень редко приходят новые синонимы. (24)Можно даже специально не спрашивать двенадцатилетнего мальчика, как идёт торговля, если не «бойко». (25)Конечно же «хорошо». (26)Или того лучше - «нормально»: тоже слово, за которым в разговорной речи уже лет сорок сохраняются все оттенки позитивного отношения.
(27)A самое главное - явления и сущности не исчезают, в отличие от слов. (28)Подобострастие никуда не делось из нашей жизни, несмотря на то, что студенты не знали его названия. (29)И оттого, что слова «раболепие» они, как выяснилось, тоже не знали, вряд ли кто-то из людей, к этому привычных, стал меньше лебезить и юлить перед всяким, кто сильнее и выше. (30)Не исключено, что и в той аудитории без таких людей не обошлось, как бы печально это ни было.
(31)Графоманов тоже вряд ли стало меньше по причине того, что кто-то не подозревает о таком явлении, как графомания. (32)Точнее, подозревать-то подозревает, но не знает его названия. (33)Отсутствие слова вовсе не означает отсутствие явления. (34)Правда, значительно затрудняет возможность это явление осмыслить.
(По О. Лебёдушкиной*)
*Ольга Лебёдушкина (род. 1966) - литературный критик. Кандидат филологических наук, доцент кафедры литературы филологического факультета Балашовского института СГУ им. Н. Г. Чернышевского.