(1)Сегодня мы становимся свидетелями того, как исчезают слова. (2)Процесс старения и обновления языка вроде бы естественное дело. (3)Но временами кажется, что через язык в нашу жизнь проникает реальность антиутопии.
(4)Недавно позвонила приятельница: ребенку задали домашнее сочинение по картине Кустодиева «Масленица» и чтобы в тексте было как можно больше наречий. (5)«Я ему подсказываю: напиши, например, «торговля идёт бойко». (6)А он мне: «Что такое «бойко»? (7)Не знаю такого слова!».
(8)После того как прошел шок и мама объяснила сыну значение слова, сын всё равно отказался от её помощи: «Если учительница такое слово увидит, она всё равно скажет, что это я не сам, а скачал из интернета».
(9)Ситуация была в общем знакомая. (10)Пару лет назад в одной студенческой аудитории меня попросили объяснить, что такое «подобострастие» («вы несколько раз это сказали, а мы не поняли»). (11)А в конце прошлого года такой же вопрос был задан по поводу слова «графомания». (12)Точнее, вопрос задала я - о том, чем отличается хороший текст от плохого, настоящая литература - от графомании и где сегодня искать критерии. (13)Конечно, с моей стороны это была типичная провокация - на семинаре обсуждали понятие о вкусе в статьях Жуковского и Карамзина. (14)Очень хорошо помню это ощущение: я вдруг почувствовала себя древностью - если не ископаемым реликтом, то уж точно пожелтевшим листком из хранилища. (15)«Если «графо» «писать», а «мания» - понятно, что такое «мания», - это, вероятно, психическое заболевание?» - с азартом знатока из «Что? Где? Когда?» спрашивала девочка-отличница.
(16)Меньше всего здесь хотелось бы старушечьих причитаний на темы всеобщей деградации и бездуховного бескультурья. (17)Вoобще наши лингвистические примеры могли бы стать иллюстрацией того, как быстро меняется язык, как неожиданно возникают языковые не барьеры, конечно же, но - барьерчики между представителями двух близких поколений. (18)Однако есть кое-что, не позволяющее смотреть на вещи с таким оптимизмом. (19)Привычные языковые проблемы «отцов и детей» обычно сводятся к тому, что детей не понимают отцы. (20)Подростковый сленг, молодёжный жаргон всегда были средством оградить мир молодых от вторжения старших. (21)Но в наших примерах получается все наоборот: отцы прекрасно понимают детей, а вот дети уже не владеют «отцовским» словарным запасом.
(22)При этом речь не идёто простом износе и старении лексики. (23)На смену исчезающим и забытым словам очень редко приходят новые синонимы. (24)Можно даже специально не спрашивать двенадцатилетнего мальчика, как идёт торговля, если не «бойко». (25)Конечно же «хорошо». (26)Или того лучше - «нормально»: тоже слово, за которым в разговорной речи уже лет сорок сохраняются все оттенки позитивного отношения.
(27)A самое главное - явления и сущности не исчезают, в отличие от слов. (28)Подобострастие никуда не делось из нашей жизни, несмотря на то, что студенты не знали его названия. (29)И оттого, что слова «раболепие» они, как выяснилось, тоже не знали, вряд ли кто-то из людей, к этому привычных, стал меньше лебезить и юлить перед всяким, кто сильнее и выше. (30)Не исключено, что и в той аудитории без таких людей не обошлось, как бы печально это ни было.
(31)Графоманов тоже вряд ли стало меньше по причине того, что кто-то не подозревает о таком явлении, как графомания. (32)Точнее, подозревать-то подозревает, но не знает его названия. (33)Отсутствие слова вовсе не означает отсутствие явления. (34)Правда, значительно затрудняет возможность это явление осмыслить.
(По О. Лебёдушкиной*)
*Ольга Лебёдушкина (род. 1966) - литературный критик. Кандидат филологических наук, доцент кафедры литературы филологического факультета Балашовского института СГУ им. Н. Г. Чернышевского.