Что такое чувство долга? – такова проблема, которая интересует Эммануила Казакевича, автора предложенного текста. Писатель, рассказывая о советских офицерах и разведчиках в годы Великой Отечественной войны, размышляет о сущности этого высокого нравственного понятия. Его позиция заключается в следующем: чувство долга – это внутренняя, осознанная готовность человека полностью посвятить себя исполнению своей задачи, отрешившись от личных интересов, страха и даже самой жизни ради общего дела, в которое он искренне верит.
Чтобы обосновать точку зрения автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. Э. Казакевич рассуждает о двух офицерах – комбате Муштакове и артиллеристе Гуревиче. Он отмечает, что в Гуревиче главный герой, разведчик Травкин, «угадывал свойственный и ему, Травкину, фанатизм при исполнении долга». Автор показывает, что объединяет этих, казалось бы, разных людей: «Не думать о своей выгоде, а только о своем деле, – так был воспитан Травкин, и так же был воспитан Гуревич». Этот пример свидетельствует о том, что чувство долга – это не сиюминутный порыв, а глубоко усвоенная с детства норма, становящаяся стержнем личности. Оно проявляется в ежедневном, самоотверженном служении своему делу, будь то точная стрельба батареи или сбор разведданных.
Кроме того, Казакевич акцентирует внимание на кульминационном моменте – подготовке разведчика к выполнению смертельно опасного задания. Автор детально описывает, как герой, надевая маскировочный халат, символически отрекается от всего мирного и человеческого: «Разведчик уже не принадлежит ни самому себе, ни своим начальникам, ни своим воспоминаниям». Писатель неслучайно показывает, что разведчик отдает документы, письма, награды: «Так он отказывается от своего прошлого и будущего, храня всё это только в сердце своём». Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что высшее проявление чувства долга – это добровольное самоотречение. Человек ставит выполнение задачи выше собственной идентичности, выше памяти и даже выше гарантированного будущего, полностью сливаясь с целью, которая становится смыслом его существования в этот момент.
Смысловая связь между приведёнными примерами – детализация и обобщение. В первом примере автор раскрывает суть чувства долга как повседневного фанатизма в работе, как основы мировоззрения. В то время как во втором примере эта же суть проявляется в экстремальной, предельной ситуации, где готовность «не думать о своей выгоде» доходит до абсолютной степени самоотверженности. Именно благодаря этому формируется целостное представление о чувстве долга: от повседневного служения до готовности к последней жертве, где одно естественно вытекает из другого.
Я полностью согласен с позицией Э. Казакевича. Действительно, подлинное чувство долга рождается из глубокой, почти фанатичной веры в правильность и необходимость своего дела и требует полной самоотдачи. Оно преодолевает инстинкт самосохранения, превращая человека в орудие высшей цели. История даёт нам бесчисленные примеры такого служения. Вспомним врачей, боровшихся с эпидемиями в осаждённом Ленинграде, или лётчика Алексея Маресьева, преодолевшего немыслимые страдания и вернувшегося в строй, чтобы продолжать сражаться. Их поступками двигала не внешняя необходимость, а внутренний императив – чувство долга перед товарищами, перед Родиной, перед своей профессией.
Итак, чувство долга – это не просто обязательство, а состояние души, при котором личное «я» растворяется в служении чему-то большему. Это добровольное принятие на себя всей тяжести ответственности и готовность заплатить за это высшую цену, сохраняя в сердце всё, от чего пришлось на время отказаться. Как показывает Э. Казакевич, именно такие люди, воспитанные в этой «стране верящих в свое дело», становятся той силой, которая способна противостоять самой смерти в её древней игре.
(4)Даже их предупредительность, постоянная готовность помочь ему раздражали его. (5)Он внутренне протестовал против их мыслей, похожих на смертный приговор ему. (6)Он усмехался, глядя в стереотрубу, и думал: "Подождите, друзья, ещё вас переживу".
(7)Не то чтобы он желал им зла, наоборот, оба они были ему глубоко симпатичны. (8)Муштаков был лучшим комбатом в дивизии - молодой, красивый. (9)Особенно нравился Травкину всегда вежливый и опрятный при всех обстоятельствах артиллерист с его выдающимися математическими способностями. (10)Его батарея стреляла исключительно метко и наводила страх на немцев. (11)Гуревич целыми днями слонялся по траншее, неотступно, с постоянством ненависти, наблюдая за немцами, и всегда снабжал Травкина ценнейшими данными. (12)В Гуревиче он угадывал свойственный и ему, Травкину, фанатизм при исполнении долга. (13)Не думать о своей выгоде, а только о своем деле, - так был воспитан Травкин, и так же был воспитан Гуревич. (14)Они и называли друг друга "земляками", ибо они были из одной страны, - страны верящих в свое дело и готовых отдать за него жизнь.
(15)Насмотревшись до одури на немецкие траншеи и сделав необходимые заметки, Травкин оставил для наблюдения разведчиков, а сам ушел в блиндаж. (16)Здесь собрались молодые командиры взводов, только что окончившие где-то в тылу военные училища и прибывшие на фронт. (17)Сев за столик, Травкин чувствовал на себе любопытные взгляды молодых офицеров и думал о них.
(18)Жизненная задача этих молодых людей часто оказывается необычайно краткой. (19)Они растут, учатся, надеются, испытывают обычные горести и радости, порой для того, чтобы в одно туманное утро, успев только поднять своих людей в атаку, пасть на влажную землю и не встать более.
(20)Надев маскировочный халат, крепко завязав все шнурки - у щиколоток, на животе, под подбородком и на затылке, разведчик отрешается от житейской суеты, от великого и от малого. (21)Разведчик уже не принадлежит ни самому себе, ни своим начальникам, ни своим воспоминаниям. (22)Он подвязывает к поясу гранаты и нож, кладет за пазуху пистолет. (23)Так он отказывается от всех человеческих установлений, ставит себя вне закона, полагаясь отныне только на себя. (24)Он отдает старшине все свои документы, письма, фотографии, ордена и медали, парторгу - свой партийный или комсомольский билет. (25)Так он отказывается от своего прошлого и будущего, храня всё это только в сердце своём.
(26)Он не имеет имени, как лесная птица. (27)Он вполне мог бы отказаться и от членораздельной речи, ограничившись птичьим свистом для подачи сигналов товарищам. (28)Он срастается с полями, лесами, оврагами, становится духом этих пространств - духом опасным, подстерегающим, в глубине своего мозга вынашивающим одну мысль: свою задачу.
(29)Так начинается древняя игра, в которой действующих лиц только двое: человек и смерть.
(Э. Казакевич)