Проблема поиска простого человеческого счастья и внутреннего разлада с самим собой – такова проблема, которая интересует И.А. Гончарова, автора предложенного текста. Его позиция заключается в следующем: подлинное счастье часто заключается в умении ценить тихие, простые радости бытия и жить в гармонии с собой и миром, однако для человека, охваченного рефлексией и сомнениями, эта простота может оказаться недостижимой, и он обречен на вечную неудовлетворенность.
Чтобы обосновать точку зрения автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. Гончаров рисует идиллическую картину жизни Марфеньки, её единение с природой и повседневными заботами. Героиня «реяла около него, осматривала клумбы, поднимала головку то у того, то у другого цветка», с восторгом показывает брату распустившийся розан и с хозяйственной заботой поливает грядки. Автор показывает, что для Марфеньки счастье – это конкретные, осязаемые вещи: цветущий сад, забота об обеде, любимые книги со счастливым концом. Её мир целостен и самодостаточен. Этот пример свидетельствует о том, что простое, «тихое» счастье существует и основано на принятии жизни в её естественном, непосредственном течении, на способности радоваться малому.
Кроме того, Гончаров акцентирует внимание на внутреннем состоянии Райского, который, находясь в этом мире, не может стать его частью. Он наблюдает Марфеньку и думает: «Ничего больше не надо для счастья, — умей только остановиться вовремя, не заглядывать вдаль. Так бы сделал другой на моем месте. Здесь все есть для тихого счастья — но… это не моё счастье!». Герой анализирует свои чувства, боится, что «впечатление износится… иллюзия лопнет, как мыльный пузырь». Приведенный пример говорит о том, что Райский, в отличие от сестры, не способен на простое приятие. Его разум и воображение постоянно работают, оценивая, сравнивая, предвидя разочарование, тем самым разрушая возможность сиюминутной радости. Он – вечный наблюдатель, а не участник жизни.
Смысловая связь между приведёнными примерами – противопоставление. В первом примере мы видим гармоничный, лишенный рефлексии мир Марфеньки, где счастье рождается из действия и чувства. В то время как во втором примере показан раздвоенный, рефлексирующий внутренний мир Райского, для которого эта гармония является лишь объектом наблюдения и источником мучительных раздумий о её недоступности для него лично. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о глубине поставленной проблемы: автор показывает не только идеал простого счастья, но и трагическую невозможность его обретения для «мыслящей» личности, отравленной сомнениями.
Я согласен с точкой зрения писателя. Действительно, часто мы сами становимся злейшими врагами своего благополучия, усложняя то, что по природе своей просто. Наша способность к анализу и воображению, с одной стороны, обогащает внутренний мир, а с другой – может воздвигнуть непреодолимую стену между нами и непосредственным счастьем. Например, герой повести А.П. Чехова «Крыжовник» Николай Иванович всю жизнь мечтал об имении с крыжовником, видя в этом идиллию. Однако, достигнув цели, он превратился в самодовольного обывателя, а его счастье оказалось убогим и смешным в глазах рассказчика. Эта история показывает, как мечта о простом счастье может быть извращена, но также и то, что погоня за ней часто подменяет собой саму жизнь, лишая её подлинности, которая так естественна для Марфеньки.
Итак, И.А. Гончаров в приведённом фрагменте мастерски сталкивает два мировосприятия: целостно-наивное и рефлексирующе-разорванное. Проблема, поднятая автором, вечна: человек тянется к свету простых истин и радостей, но собственный сложный внутренний мир, беспокойный ум и погоня за некими призрачными идеалами нередко лишают его возможности этот свет ощутить. Текст заставляет задуматься о ценности непосредственности и о той цене, которую платит мыслящая личность за свою неспособность просто быть счастливой.
(58)— Я не хочу есть, Марфенька. (59)Дай руку, пойдем к Волге. (60)Он прижал её руку к груди и чувствовал, как у него бьётся сердце, чуя близость… чего? наивного, милого ребёнка, доброй сестры, или… молодой, расцветшей красоты? (61)Он боялся, станет ли его на то, чтоб наблюдать её, как артисту, а не отдаться, по обыкновению, легкому впечатлению? (62)У него перед глазами был идеал простой, чистой натуры, и в душе созидался образ какого-то тихого, семейного романа, и в то же время он чувствовал, что роман понемногу захватывал и его самого, что ему хорошо, тепло, что окружающая жизнь как будто втягивает его… (63)— Ты поешь, Марфенька? (64)— спросил он. (65)— Да… немножко, — застенчиво отвечала она. (66)— Что же? (67)— Русские романсы; начала итальянскую музыку, да учитель уехал. (68)Я пою: «Una voce poco fa», только трудно очень для меня. (69)А вы поёте? (70)— Диким голосом, но зато беспрестанно. (71)— Что же? (72)— Всё — и он запел из «Ломбардов», потом марш из «Семирамиды» и вдруг замолк. (73)Он взглядывал близко ей в глаза, жал руку и соразмерял свой шаг с её шагом. (74)«Ничего больше не надо для счастья, — думал он, — умей только остановиться вовремя, не заглядывать вдаль. (75)Так бы сделал другой на моем месте. (76)Здесь все есть для тихого счастья — но… это не моё счастье!». (77)Он вздохнул. (78)«Глаза привыкнут… воображение устанет, — и впечатление износится… иллюзия лопнет, как мыльный пузырь, едва разбудив нервы!..».
(79)Он выпустил её руку и задумался. (80)— Что ж вы молчите? — спросила она. (81)«Ничего не говорит!» — про себя прибавила потом. (82)— Ты любишь читать… читаешь, Марфенька? — спросил он, очнувшись. (83)— Да, когда соскучусь, читаю. (84)— Что же? (85)— Что попадется: Тит Никоныч журналы носит, повести читаю. (86)Иногда у Верочки возьму французскую книгу какую-нибудь. (87)«Елену» недавно читала мисс Еджеворт, ещё «Джен Эйр»… (88)Это очень хорошо… (89)Я две ночи не спала: все читала, не могла оторваться. (90)— Что тебе больше нравится? (91)Какой род чтения? (92)Она подумала немного, очевидно затрудняясь определить род. (93)— Да вы смеяться будете, как давеча над гусенком… — сказала она, не решаясь говорить. (94)— Нет, нет, Марфенька: смеяться над такой милой, хорошенькой сестрой! (95)Ведь ты хорошенькая? (96)— Ну, что за хорошенькая! — небрежно сказала она, — толстая, белая! (97)Вот Верочка так хорошенькая, прелесть! (98)— Что же ты любишь читать? (99)Поэзию читаешь: стихи? (100)— Да, Жуковского, Пушкина недавно «Мазепу» прочла. (101)— Что же, нравится? (102)Она отрицательно покачала головой. (103)— Отчего? (104)— Жалко Марию. (105)Вот «Гулливеровы путешествия» нашла у вас в библиотеке и оставила у себя. (106)Я их раз семь прочла. (107)Забуду немного и опять прочту. (108)Ещё «Кота Мура», «Братья Серапионы», «Песочный человек»: это больше всего люблю. (109)— Какие же тебе книжки еще нравятся? (110)Читала ли ты серьёзное что-нибудь? (112)— Серьёзное? — повторила она, и лицо у ней вдруг серьезно сморщилось немного. (113)— Да, вон у меня из ваших книг остались некоторые, да я их не могу одолеть… (114)— Какие же? (115)— Шатобриана — «Les Martyrs…». (116)Это уж очень высоко для меня! (117)— Ну, а историю? (118)— Леонтий Иванович давал — Мишле, «Precis de l’histoire moderne», потом Римскую историю, кажется, Жибона… (119)— То есть Гиббона: что же? (120)— Я не дочитала… слишком величественно! (121)Это надо только учителям читать, чтоб учить… (122)— Ну, романы читаешь? (123)— Да… только такие, где кончается свадьбой. (124)Он засмеялся, и она за ним. (125)— Это глупо? — спросила она. (126)— Нет, мило. (127)В тебе глупого не может быть. (128)— Я всегда прежде посмотрю, — продолжала она смелее, — и если печальный конец в книге — я не стану читать. (129)Вон «Басурмана» начала, да Верочка сказала, что жениха казнили, я и бросила. (130)— Стало быть, ты и «Горя от ума» не любишь? (131)Там не свадьбой кончается. (132)Она потрясла головой. (133)— Софья Павловна гадкая, — заметила она, — а Чацкого жаль: пострадал за то, что умнее всех! (134)Он с улыбкой вслушивался в её литературный лепет и с возрастающим наслаждением вглядывался ей в глаза, в беленькие тесные зубы, когда она смеялась. (135)— Мы будем вместе читать, — сказал он, — у тебя сбивчивые понятия, вкус не развит. (136)Хочешь учиться? (137)Будешь понимать, делать верно критическую оценку. (138)— Да, только выбирайте книжки, где весёлый конец, свадьба… (139)— И детки чтоб были? — лукаво спросил он, — чтоб одного «кашкой кормили», другому «оспочку прививали»? (140)Да? (141)— Злой, злой! ничего не стану говорить вам… (142)Вы всё замечаете, ничего не пропустите.
(И. А. Гончаров)