«Как расценивать отношение к языку, которым мы говорим?» – такова проблема, которая интересует Дмитрия Сергеевича Лихачёва, автора предложенного текста. Его позиция заключается в следующем: речь человека является прямым и глубоким отражением его внутреннего мира, вкуса, психологического состояния и отношения к окружающим. По мнению писателя, язык – это «важнейшая часть нашего общего поведения в жизни», и по нему можно судить о силе или слабости, интеллигентности или невоспитанности личности.
Чтобы обосновать свою точку зрения, автор обращается к двум противопоставленным примерам из жизни. Во-первых, Д.С. Лихачёв с глубоким уважением рассуждает о местных диалектах, подчёркивая их естественность и культурную ценность. Он отмечает, что если «человек родился и живет вдали от города и говорит на своем диалекте, в этом никакой неряшливости нет». Более того, писателю нравятся «их напевность, … местные слова, местные выражения». Он приводит убедительный довод, вспоминая слова Фёдора Абрамова о том, что с Русского Севера «вывозили слово – слово в каменных блоках былин, причитаний, лирических песен». Этот пример свидетельствует о том, что искренняя, укоренённая в традиции речь – это проявление гордости и любви к своей малой родине, а не недостаток. Автор этим подчёркивает, что подлинная красота языка рождается из его естественности и связи с культурными корнями.
Во-вторых, Лихачёв акцентирует внимание на совершенно ином явлении – сознательной неряшливости и грубости в речи горожан, которые прекрасно знают литературные нормы. Он показывает, что «бравирование грубостью в языке, как и бравирование грубостью в манерах, неряшеством в одежде, – распространеннейшее явление, и оно в основном свидетельствует о психологической незащищенности человека, о его слабости, а вовсе не о силе». Писатель детально поясняет эту мысль, утверждая, что «говорящий стремится грубой шуткой, резким выражением, иронией, циничностью подавить в себе чувство страха». Этот пример-иллюстрация говорит о том, что намеренное употребление жаргона и циничных выражений – это не сила, а маска, за которой человек пытается скрыть свои комплексы, неуверенность и страх перед миром.
Смысловая связь между приведёнными примерами – это сопоставление. В первом случае мы видим естественную, органичную речь, которая является продолжением личности и её связи с родной землёй. Во втором случае автор демонстрирует искусственную, показную грубость, которая служит щитом для уязвимой души. Именно благодаря этому противопоставлению формируется чёткое понимание авторской мысли: ценность речи определяется не её внешней формой (диалект или городское просторечие), а её внутренней правдой, искренностью и тем, укрепляет ли она личность или выдаёт её слабость.
Я полностью согласен с позицией Дмитрия Сергеевича Лихачёва. Действительно, манера речи – это лакмусовая бумажка человеческого характера. Сила и уравновешенность проявляются в спокойной, взвешенной и богатой речи, тогда как агрессивный или циничный язык часто маскирует внутренние проблемы. Вспомним, например, героя романа Льва Толстого «Война и мир» Пьера Безухова. В начале произведения его речь порывиста, неуверенна, полна иностранных слов, что отражает его внутренние метания и поиск себя. По мере духовного взросления, обретения твёрдых жизненных принципов, речь Пьера становится проще, яснее, убедительнее и сильнее. Этот литературный пример наглядно подтверждает мысль Лихачёва о прямой зависимости между внутренним миром человека и тем, как он говорит.
Итак, проблема отношения к языку, поднятая автором, имеет непреходящее значение. Речь – это не просто инструмент общения, а «важнейшая часть … нашей личности, наших души, ума». Она может быть как источником красоты и силы, так и свидетельством слабости и разлада с самим собой. Учиться внимательной, интеллигентной и честной речи – значит работать над своим внутренним миром, воспитывать в себе уважение к окружающим и к великому достоянию – родному языку.
(3)Есть разного рода неряшливости в языке человека.
(4)Если человек родился и живет вдали от города и говорит на своем диалекте, в этом никакой неряшливости нет. (5)Не знаю, как другим, но мне эти местные диалекты, если они строго выдержаны, нравятся. (6)Нравится их напевность, нравятся местные слова, местные выражения.
(7)Диалекты часто бывают неиссякаемым источником обогащения русского литературного языка.
(8)Как-то в беседе со мной писатель Федор Александрович Абрамов сказал: С русского Севера вывозили гранит для строительства Петербурга и вывозили слово-слово в каменных блоках былин, причитаний, лирических песен… (9)«Исправить» язык былин - перевести его на нормы русского литературного языка - это попросту испортить былины.
(10)Иное дело, если человек долго живёт в городе, знает нормы литературного языка, а сохраняет формы и слова своей деревни. (11)Это может быть оттого, что он считает их красивыми и гордится ими. (12)Это меня не коробит. (13)Пусть он и окает и сохраняет свою привычную напевность. (14)В этом я вижу гордость своей родиной - своим селом. (15)Это не плохо, и человека это не унижает. (16)Это так же красиво, как забытая сейчас косоворотка, но только на человеке, который её носил с детства, привык к ней. (17)Если же он надел её, чтобы покрасоваться в ней, показать, что он «истинно деревенский», то это и смешно и цинично: «Глядите, каков я: плевать я хотел на то, что живу в городе. (18)Хочу быть непохожим на всех вас!»
(19)Бравирование грубостью в языке, как и бравирование грубостью в манерах, неряшеством в одежде, - распространённейшее явление, и оно в основном свидетельствует о психологической незащищенности человека, о его слабости, а вовсе не о силе. (20)Говорящий стремится грубой шуткой, резким выражением, иронией, циничностью подавить в себе чувство страха, боязни, иногда просто опасения. (21)Грубыми прозвищами учителей именно слабые волей ученики хотят показать, что они их не боятся. (22)Это происходит полусознательно. (23)Я уж не говорю о том, что это признак невоспитанности, неинтеллигентности, а иногда и жестокости. (24)Но та же самая подоплека лежит в основе любых грубых, циничных, бесшабашно иронических выражений по отношению к тем явлениям повседневной жизни, которые чем-либо травмируют говорящего. (25)Этим грубо говорящие люди как бы хотят показать, что они выше тех явлений, которых на самом деле они боятся. (26)В основе любых жаргонных, циничных выражений и ругани лежит слабость. (27)«Плюющиеся словами» люди потому и демонстрируют свое презрение к травмирующим их явлениям в жизни, что они их беспокоят, мучат, волнуют, что они чувствуют себя слабыми, не защищенными против них.
(28)По-настоящему сильный и здоровый, уравновешенный человек не будет без нужды говорить громко, не будет ругаться и употреблять жаргонных слов. (29)Ведь он уверен, что его слово и так весомо
(30)Наш язык - это важнейшая часть нашего общего поведения в жизни. (31)И по тому, как человек говорит, мы сразу и легко можем судить о том, с кем мы имеем дело: мы можем определить степень интеллигентности человека, степень его психологической уравновешенности, степень его возможной «закомплексованности» (есть такое печальное явление в психологии некоторых слабых людей, но объяснять его сейчас я не имею возможности - это большой и особый вопрос).
(32)Учиться хорошей, спокойной, интеллигентной речи надо долго и внимательно - прислушиваясь, запоминая, замечая, читая и изучая. (33)Но хоть и трудно - это надо, надо. (34)Наша речь - важнейшая часть не только нашего поведения (как я уже сказал), но и нашей личности, наших души, ума, нашей способности не поддаваться влияниям среды, если она «затягивает».
(По Д.С. Лихачёву*)
* Дмитрий Сергеевич Лихачёв (1906–1999) — советский и российский филолог, культуролог, искусствовед, академик РАН.