Памятники культуры. Почему их необходимо сохранять ? Именно такую проблему поднимает В.П.Катаев в предложенном для анализа тексте.
Раскрывая проблему сохранения памятников, автор размышляет об эпохе «перестановки и уничтожения» мемориалов. В.П.Катаев рассказывает читателю о памятнике Н.В.Гоголю, уникальном своей индивидуальностью, передающим настроение писателя, что по чьему-то желанию «незримой всевластной рукой» был заменён на скучный, «лишенный поэзии». Автор с горькой иронией пишет, что новый памятник был не иначе как «водружён», а сам Н.В.Гоголь в «коротенькой пелеринке» «на скучном постаменте» был лишь лишенной оригинальности пародией. Также В.П.Катаев ведает читателю об исчезновении целого переулка. «...странная пустота открылась передо мной на том месте, где я привык видеть Водопьяный переулок...Открылась непомерно большая площадь - пустота, с которой трудно было примериться». Так Валентин Петрович убеждает нас в том, что «перестройка» памятников не способствует развитию ни города, ни его жителей, а на месте некогда прекрасных памятников оказываются либо жалкие пародии, либо «пустоты».
Автор стремится донести до читателя мысль о том, что сохранение памятников культуры есть сохранение исторической памяти.
Нельзя не согласиться с мнением автора. Безусловно, именно памятники культуры являются отражением истории. Более того, истории не только конкретного человека или события, но и настроения, царившего в обществе во время создания монумента, стиля той эпохи, в которую от был воздвигнут.
В доказательство справедливости всего вышесказанного приведу следующий литературный пример. Вспомним рассказ Р.Бредберри «Улыбка». В произведении перед читателем предстаёт безрадостное будущее, в котором жестокие, озлобленные жуткими событиями люди, потеряв всякую веру, стремятся разрушить все, что осталось от цивилизации. Пришла очередь «расправиться» с великим произведением эпохи ренессанса «Джокондой», также известной как «Мона Лиза», единственным ещё не уничтоженным произведением искусства. Люди выстроились в огромную очередь, чтобы надругаться над картиной. Маленькому мальчику Тому, тоже стоявшему в толпе людей, достался маленький клочок полотна. Позже он увидел, что в его руках осталась знаменитая улыбка. Р.Бредберри стремился донести до читателя, что именно искусство сохраняет в человеке духовное начало. Также обратимся к рассказу В.М.Шукшина «Крепкий мужик». Николай Шурыгин, главный герой произведения, будучи бригадиром, то есть главным человеком в селе, решил снести древнюю церковь, чтобы построить на ее месте новый склад. Церковь в рассказе - исторический памятник и источник спокойствия человеческой души, однако Шурыгина не волнует ни историческая, ни духовная ценность сооружения. В итоге церковь будет снесена. В.М.Шукшин стремился донести до читателя, что лишь духовно низкий человек способен на уничтоджение памятников культуры.
В заключение ещё раз подчеркну: сохраняя памятники культуры, человечество сохраняет свою историю.
(2)Стоял он в то время ещё на своём законном месте, в голове Тверского бульвара, лицом к необыкновенно изящному Страстному монастырю нежно-сиреневого цвета, удивительно подходившему к его маленьким золотым луковкам.
(3)До сих пор болезненно ощущаю отсутствие Пушкина на Тверском бульваре, невосполнимую пустоту того места, где стоял Страстной монастырь. (4)Привычка.
(5)Недаром же Маяковский написал, обращаясь к Александру Сергеевичу: «На Тверском бульваре очень к вам привыкли».
(6)Привыкли, добавлю я, также и к старинным многоруким фонарям, среди которых фигура Пушкина со склонённой курчавой головой, в плаще с гармоникой прямых складок так красиво рисовалась на фоне Страстного монастыря.
(7)Потом наступила ещё более тягостная эпоха перестановки и уничтожения памятников. (8)Незримая всевластная рука переставляла памятники, как шахматные фигуры, а иные из них вовсе сбрасывала с доски. (9)Она переставила памятник Гоголю работы гениального Андреева, тот самый, где Николай Васильевич сидит, скорбно уткнувши свой длинный нос в воротник бронзовой шинели — почти весь потонув в этой шинели, — с Арбатской площади во двор особняка, где, по преданию, писатель сжёг в камине вторую часть «Мёртвых душ», а на его место водрузила другого Гоголя — во весь рост, в коротенькой пелеринке, на скучном официальном пьедестале, — памятник, лишённый индивидуальности и поэзии... (10)Память разрушается, как старый город. (11)Пустоты перестраиваемой Москвы заполняются новым архитектурным содержанием. (12)А в провалах памяти остаются лишь призраки ныне уже не существующих, упразднённых улиц, переулков, тупичков... (13)Но как устойчивы эти призраки некогда существовавших здесь церквей, особнячков, зданий... (14)Иногда эти призраки более реальны для меня, чем те, которые их заменили: эффект присутствия!
(15)Я изучал Москву и навсегда запомнил её в ту пору, когда ещё был пешеходом. (16)Мы все были некогда пешеходами и основательно, не слишком торопясь, вглядывались в окружающий нас мир города во всех его подробностях. (17)Каждый новый день открывал для пешехода новые подробности города, множество стареньких, давно не реставрированных церквушек неописуемо прекрасной древнерусской архитектуры.
(18)Я давно уже перестал быть пешеходом. (19)Езжу на машине. (20)Московские улицы, по которым я некогда проходил, останавливаясь
на перекрёстках и озирая дома, теперь мелькают мимо меня, не давая возможности всматриваться в их превращения.
(21)Но однажды тормоза взвизгнули, машина резко затормозила перед красным светофором. (22)Если бы не пристёгнутые ремни, я бы мог стукнуться головой о ветровое стекло. (23)Это, несомненно, был перекрёсток Мясницкой и Бульварного кольца, но какая странная пустота открылась передо мной на том месте, где я привык видеть Водопьяный переулок. (24)Его не было. (25)Он исчез, этот Водопьяный переулок. (26)Он просто больше не существовал. (27)Он исчез вместе со всеми домами, составлявшими его. (28)Как будто их всех вырезали из тела города. (29)Исчезла библиотека имени Тургенева. (30)Исчезла булочная. (31)Исчезла междугородная переговорная. (32)Открылась непомерно большая площадь — пустота, с которой трудно было примириться.
(33)Пустота казалась мне незаконной, противоестественной, как то непонятное, незнакомое пространство, которое иногда приходится преодолевать во сне: всё вокруг знакомо, но вместе с тем совсем незнакомо, и не знаешь, куда надо идти, чтобы вернуться домой, и ты забыл, где твой дом, в каком направлении надо идти, и ты идёшь одновременно по разным направлениям, но каждый раз оказываешься всё дальше и дальше от дома, а между тем ты отлично знаешь, что до твоего дома рукой подать, он есть, существует, но его не видно, он как бы в другом измерении.