«Как люди понимают, что взрослеют?» – такова проблема, которая интересует Марию Валерьевну Бутину, автора предложенного текста. Её позиция заключается в следующем: взросление приходит не с годами, а с осознанием ответственности, когда человек вынужден брать на себя заботу о других, жертвуя детскими радостями.
Чтобы обосновать точку зрения автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. Мария Бутина рассказывает о своем детстве, где ей, шестилетней девочке, пришлось стать опорой для младшей сестры и уставшей матери. Она отмечает: *«Я быстро освоила готовку, уборку, глажку, смену пеленок, а вечерами читала сестре сказки вслух, чтобы мама хоть немного могла отдохнуть»*. Этот пример свидетельствует о том, что героиня повзрослела не по возрасту, а из-за необходимости заботиться о семье. Её детство закончилось, когда на её плечи легли обязанности, которые обычно выполняют взрослые.
Кроме того, автор акцентирует внимание на контрасте между её жизнью и жизнью сверстниц: *«Как же я завидовала тогда подружкам-хохотушкам, которые часами бегали во дворе в ярких платьицах и играли с новенькими куклами Барби»*. Приведенный фрагмент говорит о том, что взросление часто сопряжено с лишениями. Героиня осознаёт, что её путь отличается от беззаботного детства других детей, и это понимание становится ещё одним признаком её внутреннего взросления.
Смысловая связь между приведёнными примерами – **противопоставление**. В первом случае автор показывает, как героиня берёт на себя взрослые обязанности, а во втором – как она осознаёт потерю детских радостей. Именно благодаря этому контрасту формируется ясное представление о том, что взросление – это не просто цифры в паспорте, а глубокая перемена в мироощущении.
Я согласна с позицией автора. Действительно, человек взрослеет, когда сталкивается с испытаниями, требующими ответственности. Например, в романе Льва Толстого «Война и мир» Наташа Ростова из шаловливой девочки превращается в зрелую женщину после смерти брата и ранения князя Андрея. Её взросление проявляется не в годах, а в способности сопереживать, жертвовать собой и заботиться о близких.
Итак, взросление – это внутренний процесс, который запускает жизнь. Оно приходит не с праздниками и подарками, а с трудностями, заставляющими меняться, брать на себя тяжесть чужих забот и отказываться от собственных желаний. Как показывает Бутина, именно в такие моменты человек понимает, что детство осталось позади.
– Маша, ты умеешь делать снежного ангела? – Это еще как? – Смотри на
меня, – и веселая темноволосая девчонка в белой шубке шлепнулась на
спину в пушистый сугроб и будто крыльями стала разгребать снег вокруг
себя. – Маш, дай руку, подними меня, а то я ангела испорчу. Я протянула
младшей сестричке Мариночке руку в зеленой рукавичке, и она, крепко
вцепившись в нее, поднялась из сугроба. Мы вместе разглядывали на снегу
отпечаток тела сестры, напоминавший рождественского ангелочка в
платьице и с широким размахом крыльев, которые вешают на новогодние
елки перед самым радостным праздником в году. – Я тоже так могу, –
сказала я и плюхнулась навзничь в хрустящий пушистый снег. Шапка
слетела с головы, и на белоснежный покров рассыпались рыжие кудряшки.
Над головой закружились высокие кроны тянущихся в бесконечное небо
сосен. Падал пушистый снег, от которого я щурила глаза и весело
смеялась, ведь теперь я настоящий ангел! – Ну что ты лежишь, Маш?
Давай, руками шевели, а то ангел не получится! У меня появилась сестра,
когда мне едва стукнуло шесть, и чтобы быть ближе с ней по возрасту, я
всегда говорила, что мне было пять, когда она родилась. Отец редко бывал
дома. В стране бушевали девяностые, и с преподавательской работы в
институте он вынужден был уйти в «купи-продай». Торговлей тогда
занимались все. Это позволяло жить намного лучше, чем на зарплату
преподавателя, но и о стабильности пришлось забыть. Мама тянула на
себе нас двоих – мне, первоклашке, нужно было помогать делать уроки, а
за Мариной, очень беспокойным карапузом, нужен был глаз да глаз. Мы с
младшей сестрой всегда были похожи внешне, но по характеру, напротив,
слыли полными противоположностями. Я – спокойная, усидчивая,
обожающая чтение и прописи, а Марина – юркая, активная, громким
плачем требующая постоянного внимания от мамы. Папа денно и нощно
пропадал на работе, а мама не только тянула на себе ребятишек, но и на
пару с соседкой занималась пошивом детских платьев, которые за копейки
сдавались в местный магазин одежды. Я повзрослела очень рано. – Маша,
ты же взрослая! Старшая сестра теперь, – регулярно напоминала мне мама.
Я быстро освоила готовку, уборку, глажку, смену пеленок, а вечерами
читала сестре сказки вслух, чтобы мама хоть немного могла отдохнуть.
%f506ab68ce4e2b684b6347d070e9d944%
Когда мама вышла на полный рабочий день, дом и ребенок вовсе остались
на мне. Ответственность, лежавшая на моих детских плечиках, сделала
меня второй мамой младшей сестре. Как же я завидовала тогда
подружкам-хохотушкам, которые часами бегали во дворе в ярких
платьицах и играли с новенькими куклами Барби, только появившимися на
полках единственного провинциального «Детского мира» в центре
Барнаула. Мне играть было некогда, да и куклами похвастаться ввиду
скромного семейного достатка я особо не могла. На лето нас с сестрой
отправляли к бабушке с дедушкой. Мы постоянно были вместе, так и
выросли душа в душу. Противоположности, как известно, притягиваются.
Чем старше мы становились, тем больше стиралась разница в возрасте, и
со временем мы друг другу стали единственными лучшими подругами,
делили пополам все – от сладких бабушкиных булочек и советских ирисок
«Кис-кис» – вязких конфет, от которых терялись первые молочные зубки и
свежепоставленные пломбы, до горестей наказания за совершенные
провинности вроде обливания прохожих с балкона в день Ивана Купалы в
середине лета.
(По М.В. Бутиной*)
* Мария Валерьевна Бутина (род. в 1988 г.) – российский политический и
общественный деятель.