Как время влияет на человека? Зачем я от времени зависеть буду? Пускай же лучше оно зависит от меня

#1(1)"Зачем я от времени зависеть буду? (2)Пускай же лучше оно зависит от меня". (3)Мне часто вспоминаются эти гордые слова Базарова. (4)Вот были люди! (5)Как они верили в себя! (6)А я, кажется, настоящим образом в одно только и верю, - это именно в неодолимую силу времени. (7)"Зачем я от времени зависеть буду?" (8)Зачем? (9)Оно не отвечает; оно незаметно захватывает тебя и ведёт куда хочет; хорошо если твой путь лежит туда же, а если нет? (10)Сознавай тогда, что ты идёшь не по своей воле, протестуя всем своим существом, — оно все-таки делает по-своему. (11)Я в таком положении и находился. (12)Время тяжёлое, глухое и сумрачное со всех сторон охватывало меня, и я со страхом видел, что оно посягает на самое для меня дорогое, посягает на моё миросозерцание, на всю мою душевную жизнь... (13)Гартман говорит, что убеждения наши - плод "бессознательного", а умом мы к ним лишь подыскиваем более или менее подходящие основания; я чувствовал, что там где-то, в этом неуловимом "бессознательном", шла тайная, предательская, неведомая мне работа и что в один прекрасный день я вдруг окажусь во власти этого "бессознательного". (14)Мысль эта наполняла меня ужасом: я слишком ясно видел, что правда, жизнь — это в моем мировоззрении, что если я его потеряю, я потеряю все.

(15)То, что происходило кругом, лишь укрепляло меня в убеждении, что страх мой не напрасен, что сила времени - сила страшная и не по плечу человеку. (16)Каким чудом могло случиться, что в такой короткий срок все так изменилось? (17)Самые светлые имена вдруг потускнели, слова самые великие стали пошлыми и смешными; на смену вчерашнему поколению явилось новое, мне верилось, неужели эти — всего только младшие братья вчерашних?

(18)В литературе медленно, но непрерывно шло общее заворачивание фронта, и шло вовсе не во имя каких-либо новых начал, — о нет! (19)Дело было очень ясно: это было лишь ренегатство — ренегатство общее, массовое и, что всего ужаснее, бессознательное. (20)Литература тщательно оплёвывала в прошлом все светлое и сильное, но оплёвывала наивно, сама того не замечая, воображая, что поддерживает какие-то «заветы»; прежнее чистое знамя в ее руках давно уже обратилось в грязную тряпку, а она с гордостью несла эту опозоренную ею святыню и звала к ней читателя; с мёртвым сердцем, без огня и без веры, говорила она что-то, чему никто не верил… (21)Я с пристальным вниманием следил за всеми этими переменами; обидно становилось за человека, так покорно и бессознательно идущего туда, куда его гонит время. (22)Но при этом я не мог не видеть и всей чудовищной уродливости моего собственного положения: отчаянно стараясь стать выше времени (как будто это возможно!), недоверчиво встречая всякое новое веяние, я обрекал себя на мёртвую неподвижность; мне грозила опасность обратиться в совершенно «обессмысленную щепку» когда-то «победоносного корабля». (23)Путаясь все больше в этом безвыходном противоречии, заглушая в душе горькое презрение к себе, я пришёл, наконец, к результату, о котором говорил: уничтожиться, уничтожиться совершенно — единственное для меня спасение.

(24)Я не бичую себя, потому что тогда непременно начнёшь лгать и преувеличивать; но в этом-то нужно сознаться, — что такое настроение мало способствует уважению к себе. (25)Заглянешь в душу, — так там холодно и темно, так гадко-жалок этот бессильный страх перед окружающим! (26)И кажется тебе, что никто никогда не переживал ничего подобного, что ты — какой-то странный урод, выброшенный на свет теперешним странным, неопределённым временем… (27)Тяжело жить так. (28)Меня спасала только работа; а работы мне, как земскому врачу, было много, особенно в последний год, — работы тяжёлой и ответственной. (29)Этого мне и нужно было; всем существом отдаться делу, совершенно забыть себя — вот была моя цель и смысл жизни.
(по В.В. Вересаеву)

#2(1) Россия одарила нас бескрайними просторами, ширью уходящих равнин, вольно пронизываемых взором да ветром, зовущих в лёгкий, далёкий путь. (2) И просторы эти раскрыли наши души и дали им ширину, вольность и лёгкость, каких нет у других народов.
Любовь к России
(3) Благодушен, лёгок и даровит русский человек: из ничего создаст чудесное: грубым топором — тонкий узор избяного украшения; из одной струны извлечёт и грусть, и удаль. (4) И не он сделает; а как-то «само выйдет», неожиданно и без напряжения; а потом вдруг бросит и забудет. (5) Не ценит русский человек своего дара; не умеет извлекать его из-под спуда, беспечное дитя вдохновения; не понимает, что талант без труда — соблазн и опасность. (6) Проживает свои дары, проматывает своё достояние, пропивает добро, катится вниз по линии наименьшего сопротивления. (7) Ищет лёгкости и не любит напряжения: развлечётся и забудет; выпашет землю и бросит; чтобы срубить одно дерево, погубит пять. (8) И земля у него «Божия», и лес у него «Божий»; а «Божье» — значит «ничьё»; и потому чужое ему не запретно. (9) Не справляется он хозяйственно с бременем природной щедрости. (10) И как нам быть в будущем с этим соблазном бесхозяйственности, беспечности и лени — об этом должны быть теперь все наши помыслы…
ленивость русского человека, человек губит природу
(11) Россия поставила нас лицом к лицу с природой, суровой и захватывающей, с глубокой зимой и раскалённым летом, с безнадёжною осенью и бурною, страстною весною. (12) Она погрузила нас в эти колебания, заставила нас жить их властью и глубиной. (13) Она дала нам почувствовать разлив вод, бездонность омутов, зной засухи, бурелом ветра, хаос метелей и смертные игры мороза. (14) И души наши глубоки, и научились во всём идти до конца и не бояться смерти.
Природа поборола русскую лень
(15) Не разрешена ещё проблема русского национального характера; ибо доселе он колеблется между слабохарактерностью и высшим героизмом. (16) Столетиями строили его монастырь и армия, государственная служба и семья. (17) И когда удавалось им их дело, то возникали дивные, величавые образы: русские подвижники, русские воины, претворявшие свой долг в живую преданность, в систему героических поступков. (18) А из этого рождалось ещё более высокое: священная традиция России — выступать в час опасности и беды добровольцем, отдающим своё достояние и жизнь за дело всенародное и отечественное…
патриотизм, героизм
(19) И ещё один дар дала нам наша Россия: это наш дивный, наш могучий, наш поющий язык.
Великий язык
(20) В нём вся она, — наша Россия. (21) В нём все дары её: и ширь неограниченных возможностей; и богатство звуков, и слов, и форм; и стихийность, и нежность; и простота, и размах, и парение; и мечтательность, и сила; и ясность, и красота. (22) Всё доступно нашему языку. (23) В нём гудение далёких колоколов и серебро ближних колокольчиков. (24) В нём ласковые шорохи и хрусты. (25) В нём травяные шелесты и вздохи. (26) В нём клёкот, и свист, и щебет птичий. (27) В нём громы небесные и рыки звериные; и вихри зыбкие и плески чуть слышные. (28) В нём вся, поющая русская душа…
великий русский язык
(29) Пока звучит он, в своей неописуемой музыкальности, в своей открытой чёткой, честной простоте, в своей скромности, в коей затаилась великая власть, в своём целомудрии, в своей ритмической гибкости, кажется, что это звучат сами именуемые предметы, знаменуя о самих себе и о том большем, что скрыто за ними.
язык
(30) Это язык острой, режущей мысли. (31) Язык трепетного, рождающегося предчувствия. (32) Язык волевых решений и свершений. (33) Язык парения и пророчеств. (34) Язык неуловимых прозрачностей и вечных глаголов.
(35) Это язык зрелого самобытного национального характера. (36) И русский народ, создавший — этот язык, сам призван достигнуть душевно и духовно той высоты, на которую зовёт его — его язык…
язык
(37) Горе нам, что не умели мы беречь наш язык и бережно растить его, — в его звучании, в его закономерной свободе, в его ритме, и в ризах его органически выросшего правописания. (38) Не любить его, не блюсти его, — значит не любить и не блюсти нашу Родину.
Не беречь свой язык
(39) А что есть человек без Родины? (40) Чем были бы мы, если бы кому-нибудь удалось оторвать нас от нашей России?
(41) А о Ней — говорить нельзя. (42) Она как живая тайна. (43) Ею можно жить, о Ней можно вздыхать. (44) Ей можно молиться…
(По И. Ильину)