Преображающая сила любви по тексту Л. Андреева «Заранее вытаращив глазёнки и затаив дыхание, дети чинно, по паре, входили в ярко освещённую залу и тихо обходили сверкающую ёлку…»

1)Заранее вытаращив глазёнки и затаив дыхание, дети чинно, по паре, входили в ярко освещённую залу и тихо обходили сверкающую ёлку. (2)Она бросала сильный свет, без теней, на их лица с округлившимися глазами и губками. (3)Минуту царила тишина глубокого очарования, сразу сменившаяся хором восторженных восклицаний. (4)Одна из девочек не в силах была овладеть охватившим ее восторгом и упорно и молча прыгала на одном месте; маленькая косичка со вплетенной голубой ленточкой хлопала по ее плечам. (5)Сашка был угрюм и печален, – что-то нехорошее творилось в его маленьком изъязвленном сердце. (6)Ёлка ослепляла его своей красотой и крикливым, наглым блеском бесчисленных свечей, но она была чуждой ему, враждебной, как и столпившиеся вокруг нее чистенькие, красивые дети, и ему хотелось толкнуть ее так, чтобы она повалилась на эти светлые головки. (7)Казалось, что чьи-то железные руки взяли его сердце и выжимают из него последнюю каплю крови. (8)Забившись за рояль, Сашка сел там в углу, бессознательно доламывал в кармане последние папиросы и думал, что у него есть отец, мать, свой дом, а выходит так, как будто ничего этого нет и ему некуда идти. (9)Он пытался представить себе перочинный ножичек, который он недавно выменял и очень сильно любил, но ножичек стал очень плохой, с тоненьким сточенным лезвием и только с половиной жёлтой костяшки. (10)Завтра он сломает ножичек, и тогда у него уже ничего не останется.

(11)Но вдруг узенькие глаза Сашки блеснули изумлением, и лицо мгновенно приняло обычное выражение дерзости и самоуверенности. (12)На обращённой к нему стороне ёлки, которая была освещена слабее других и составляла ее изнанку, он увидел то, чего не хватало в картине его жизни и без чего кругом было так пусто, точно окружающие люди неживые. (13)То был восковой ангелочек, небрежно повешенный в гуще темных ветвей и словно реявший по воздуху. (14)Его прозрачные стрекозиные крылышки трепетали от падавшего на них света, и весь он казался живым и готовым улететь. (15)Розовые ручки с изящно сделанными пальцами протягивались кверху, и за ними тянулась головка с такими же волосами, как у Коли. (16)Но было в ней другое, чего лишено было лицо Коли и все другие лица и вещи. (17)Лицо ангелочка не блистало радостью, не туманилось печалью, но лежала на нем печать иного чувства, не передаваемого словами, не определяемого мыслью и доступного для понимания лишь такому же чувству. (18)Сашка не сознавал, какая тайная сила влекла его к ангелочку, но чувствовал, что он всегда знал его и всегда любил, любил больше, чем перочинный ножичек, больше, чем отца, и больше, чем всё остальное. (19)Полный недоумения, тревоги, непонятного восторга, Сашка сложил руки у груди и шептал:

(20)– Милый... милый ангелочек!

(21)И чем внимательнее он смотрел, тем значительнее, важнее становилось выражение ангелочка. (22)Он был бесконечно далёк и непохож на всё, что его здесь окружало. (23)Другие игрушки как будто гордились тем, что они висят, нарядные, красивые, на этой сверкающей елке, а он был грустен и боялся яркого назойливого света, и нарочно скрылся в темной зелени, чтобы никто не видел его. (24)Было бы безумной жестокостью прикоснуться к его нежным крылышкам.

(25)– Милый... милый! — шептал Сашка.

(26)Голова Сашкина горела. (27)Он заложил руки за спину и в полной готовности к смертельному бою за ангелочка прохаживался осторожными и крадущимися шагами; он не смотрел на ангелочка, чтобы не привлечь на него внимания других, но чувствовал, что он ещё здесь, не улетел.

(Л. Андреев)

Леонид Андреев (1871-1919) – прозаик, драматург, критик, публицист.