Какова роль прессы в военное время? По тексту А. Н. Толстого «В кабинете редактора большой либеральной газеты «Слово народа» шло чрезвычайное редакционное заседание…»

(1)В кабинете редактора большой либеральной газеты «Слово народа» шло чрезвычайное редакционное заседание.
(2)Редактор, седой и румяный, английской повадки мужчина, говорил чеканным голосом, — слово к слову, — одну из своих замечательных речей, которая должна была и на самом деле дала линию поведения всей либеральной печати.
(3)«Сложность нашей задачи в том, что, не отступая ни шагу от оппозиции царской власти, мы должны перед лицом опасности, грозящей целостности Российского государства, подать руку этой власти. (4)Наш жест должен быть честным и открытым. (5)Нет сомнения, что война не может продолжаться долее трех-четырех месяцев, и какой бы ни был ее исход, — мы с гордо поднятой головой скажем царскому правительству: в тяжелый час мы были с вами, теперь мы потребуем вас к ответу…»
(6)Один из старейших членов редакции — Белосветов, пишущий по земскому вопросу, не выдержав, воскликнул вне себя:
— Воюет царское правительство, при чем здесь мы и протянутая рука? (7)Пускай цари ломают себе шеи, — мы только выиграем.
(8) — Да уж знаете, протягивать руку Николаю Второму, как хотите, – противно, господа, — пробормотал Альфа, передовик, выбирая в сухарнице пирожное, — во сне холодный пот прошибет…
(9)Сейчас же заговорило несколько голосов:
— Нет и не может быть таких условий, которые заставили бы нас пойти на соглашение…
(10) — Что же это такое – капитуляция? – я спрашиваю.
(11) — Позорный конец всему прогрессивному движению.
(12)С трудом восстановив порядок, редактор разъяснил, что на основании циркуляра о военном положении военная цензура закроет газету за малейший выпад против правительства и будут уничтожены зачатки свободного слова, в борьбе за которое положено столько сил.
(13) Было решено произвести подробнейшее обследование настроения самых разнообразных сфер и кругов. (14)Антошке Арнольдову поручили отдел военной цензуры. (15)Он под горячую руку взял аванс и на лихаче «запустил» по Невскому в Главный штаб.
(16)Заведующий отделом печати, полковник Генерального штаба Солнцев, принял в своем кабинете Антошку Арнольдова и учтиво выслушал его, глядя в глаза ясными, выпуклыми, веселыми глазами.
(17)Антошка приготовился встретить какого-нибудь чудо-богатыря, — багрового, с львиным лицом генерала, — бича свободной прессы, но перед ним сидел изящный, воспитанный человек и не хрипел, и не рычал басом, и ничего не готовился давить и пресекать, — все это плохо вязалось с обычным представлением о царских наемниках.
(18) — Я не сомневаюсь, полковник, что к Новому году русские войска будут в Берлине, но редакцию интересуют главным образом некоторые частные вопросы…
(19)Полковник Солнцев учтиво перебил: — Мне кажется, что русское общество недостаточно уясняет себе размеры настоящей войны.
(20)Конечно, я не могу не приветствовать ваше прекрасное пожелание нашей доблестной армии войти в Берлин, но опасаюсь, что сделать это труднее, чем вы думаете. (21)Я, со своей стороны, полагаю, что важнейшая задача прессы в настоящий момент — подготовить общество к мысли об очень серьезной опасности, грозящей нашему государству, а также о чрезвычайных жертвах, которые мы все должны принести.
(22)Антошка Арнольдов опустил блокнот и с недоумением взглянул на полковника. (23)Солнцев продолжал:
— Я понимаю, что чувство патриотизма среди некоторых кругов несколько осложнено. (24)Но опасность настолько серьезна, что — я уверен — все споры и счеты будут отложены до лучшего времени. (25)Российская империя даже в двенадцатом году не переживала столь острого момента. (26)Вот все, что я хотел бы, чтобы вы отметили. (27)Затем нужно привести в известность, что имеющиеся в распоряжении правительства военные лазареты не смогут вместить всего количества раненых. (28)Поэтому и с этой стороны обществу нужно быть готовым к широкой помощи…
(29) — Простите, полковник, я не понимаю, какое же может быть количество раненых?
(30)Солнцев опять высоко поднял брови:
— Мне кажется, в ближайшие недели нужно ожидать тысяч двести пятьдесят — триста.
(31)Антошка Арнольдов проглотил слюну, записал цифры и спросил совсем уже почтительно:
— Сколько же нужно считать убитых в таком случае?
(32) — Обычно мы считаем от пяти до десяти процентов от количества раненых.
(33) — Ага, благодарю вас. 

(34)Солнцев поднялся, Антошка быстро пожал ему руку и, растворяя дубовую дверь, столкнулся с входившим Атлантом, чахоточным, взлохмаченным журналистом в помятом пиджаке, уже со вчерашнего дня не пившим водки.
(35) — Полковник, я к вам насчет войны, — проговорил Атлант, прикрывая ладонью грязную грудь рубахи.
(36) — Ну, как, — скоро берем Берлин?
(По А. Н. Толстому*)
* Алексей Николаевич Толстой (1883–1945) — русский и советский писатель и общественный деятель.