Почему так важно не засорять русский язык жаргонизмом и ненормативной лексикой? Насколько это опасно для языка? 
Продолжая рассуждение, автор восхищается, «как необычно, одухотворённо звучат в нашей сверхделовой речи старинные слова, которые ушли временно, но живут на страницах классиков и ждут светлых дней». По мысли писателя, истинный, старинный русский язык звучит благороднее, чистоплотнее. Нельзя подстраивать его под модные тенденции, иначе и народ потеряет своё богатство и достояние.
Оба примера, дополняя друг друга, помогают более точно понять позицию автора: мы сами ответственны за чистоту нашего языка, и нам необходимо беречь его и не загрязнять.
Т. В. Жарова убеждена, что человеку нужно ценить и оберегать свой язык. Не допускать его оскудение, ибо речь — духовная сущность. Потеряв язык, мы потеряем народ, его богатство и особенность.
С позицией автора нельзя не согласиться. Я тоже считаю, что русский язык — великая ценность всякого русского человека. Язык — не только средство связи, но и душа народа, часть его культуры. Язык является прочной связью нации с его историей и культурой. Самое худшее, что мы можем с ним сделать — это позволить ему захлестываться «пошлостью, чужим сором, ненормативной лексикой, канцелярскими изысками, несовместимой мешаниной».
В русской литературе находим множество примеров, подтверждающих данную мысль. Вспомним роман-эпопею Льва Николаевича Толстого «Война и мир». Именно в нём автор среди множества проблем раскрывает перед читателем проблему чистоты русской речи. На примере образа Анатоля Курагина мы видим, как тот вставляет французские выражения не к месту, тем самым не только ставя себя в неловкое положение, но и обижая русский язык.
Таким образом, мы доказали, что русский язык — богатейший язык, полный благородства и богатства. Потому каждый из нас должен обогащать и беречь его.
(5)Так, за короткий срок сумели обрусеть и даже размежеваться по значению такие привычные в среде спорта слова, как «фанатик» и «фанат», а теперь и «фан», и даже религиозный фанатизм приобретает иную окраску. (6)Были когда-то «поклонники», даже «клакёры» (франц.) театральные, а теперь фанатики размежевались с «фанатами». (7)Есть ещё футбольные фанаты (не «болельщики»), эстрадные.
(8)Даже старомодное «приватный», когда-то редко встречаемое в обыденной речи, в словаре В. Даля толкуемое как «частный», «личный», «особенный», «домашний» («приват-доцент», «приватная беседа»), мы сумели так национализировать, что слово «приватизация» даже в бытовом, всегда чутком на оттенки языке приобрело пренебрежительное звучание, став «приХватизацией». (9)А ведь известно, что слово, герой, явление, попавшие в народный язык, в фольклор, анекдот, становятся уже «нашими», «свойскими», как остроумные словечки из фильмов Данелия, Рязанова, Гайдая.
(10)Всюду языковое разноцветье. (11)Какое поле для наблюдения лингвистов, литераторов, актёров! (12)Но как необычно, одухотворённо звучат в нашей сверхделовой речи старинные слова, которые ушли временно, но живут на страницах классиков и ждут светлых дней.
(13)Ни в коем случае не стоит закрывать глаза на то, что, кроме иноязычных слов, нас захлёстывает и уголовная лексика. (14)Откуда пришли эти «крутые», «прикольные», «крыши», «клёвые»? (15)Их источник ясен. (16)Но почему они расцветают среди вполне приличной молодежи, звучат с экрана, пестрят в печати?
(17)Этот разговор может продолжить каждый, кто радеет за наш язык. (18)Он ведь и сейчас «великий, могучий, правдивый и свободный». (19)Только портим его мы сами, забывая о том, что он живой, поэтому не надо обижать его пошлостью, чужим сором, ненормативной лексикой, канцелярскими изысками, несовместимой мешаниной.