Что такое «писательский труд»? Именно эту проблему поднимает Г. К. Сапронов в приведённом тексте.
Автор рассказывает нам о великом писателе Викторе Петровиче Астафьеве. Он родился 1 мая 1924 года, а умер 29 ноября 2001 года. Судьба писателя изувечила его детство, провела через сиротство, бездомность, кровь, раны и грязь войны, мучила вернувшегося с фронта солдата послевоенной нищетой и голодухой, а затем и изнуряла его каторжными муками писательского труда. Но несмотря на всё это, Виктор Петрович выстоял! Он остался самим собой, не считаясь с пустынными мнениями. 
Сопоставляя эти два примера, мы приходим к выводу, что Виктор Петрович Астафьев, мудрый, весёлый, рассудительный и горячий человек, проделавший не лёгкий путь в своей писательской карьере, оставил нам на долгую память душу Астафьева, свою звезду которая будет вечно светить настоящим и будущим его читателям.
Позиция автора заключается в том, что писательский труд – дело весьма нелёгкое, которое требует огромных душевных затрат. Но несмотря на это она является для писателя источником глубокой радости и восторга.
Я согласна с позицией автора и в доказательство могу привести пример из художественной литературы. В произведении Джека Лондон «Мартин Иден» показан нелёгкий путь Мартина от простого неграмотного моряка до знаменитого писателя. Молодой юноша старался далеко не ради славы, и вовсе не думал о гонораре. Мартин Иден доказал себе и своей возлюбленной, что для того, чтобы стать писателем вовсе не нужно иметь высшее образование. Простой неграмотный моряк не смог поступить даже в среднюю школу, но, занимаясь самообразованием и развитием своего писательского дела, он смог добиться головокружительного успеха. Это ещё раз нам доказывает и показывают весь нелёгкий путь писательского труда.
Таким образом, мы пришли к выводу, что писательский труд – это очень сложная и кропотливая работа, которая требует полной погружённости в рабочий процесс.
(3)Казалось бы, жизнь делала всё, чтобы не было у нас такого писателя. (4)Она изувечила его детство, кинула в мясорубку войны, добивала вернувшегося с фронта солдата послевоенной нищетой и голодухой, мучила сознание идеологическими догмами, кромсала безжалостным цензурным скальпелем лучшие строки. (5)Он выстоял! (6)Не сделался ни озлобленным обывателем, ни диссидентом с кукишем в кармане, ни литературным барином вроде тех, чьи имена как-то мгновенно исчезли, канули в лету. (7)Он всегда оставался самим собой, не считаясь с пустыми и бездарными мнениями, с «веяниями» времени, с навязываемыми нормами. (8)Астафьев сам по себе был и норма, и правило и, как доказало время, стал истинно национальным писателем в самом высоком смысле этого трудного понятия. (9)Все мы, кто знал его, был в переписке с ним, дружил с ним, как-то привыкли к тому, что есть вот такой у нас Виктор Петрович ? мудрый, весёлый, рассудительный, горячий.
(10)Астафьев учил нас прежде всего свободе и сам был свободным ? и в жизни, и в творчестве. (11)Помню, на одной из встреч его спросили: «Как стать свободным человеком?» (12)Виктор Петрович с улыбкой ответил: «(13)Начните с того, что перестаньте врать самому себе и прогибаться перед начальником».
(14)Усталый, больной, иструдивший душу до дна, он каждое утро садился за рабочий стол, чтобы не только успеть дописать задуманное (сколько ещё осталось нерождённых сюжетов и героев, с которыми нам уже никогда не встретиться!), но и для того, чтобы честно заработать свой хлеб, кормить семью, поднимать сирот-внуков, помогать сыну и его семье. (15)«Какая тяжкая, сжигающая нас, как на огне, наша работа!» ? пишет он в одном из писем. (16)А в другом письме: «...даже кувалда, которой в своё время орудовал в литейном цехе, не выматывала так, как “лёгонькое” перо писателя. (17)Но и, конечно же, ни одна моя работа и не приносила столько восторга, как это литературное дело. (18)Когда вдруг из ничего, из обыкновенного пузырька с чернилами извлечёшь что-то похожее на жизнь, воссоздашь из слов дорогую себе, а иногда и другим людям картинку или характер и замрёшь, как художник перед полотном, поражённый этим волшебством – ведь из ничего получилось! (19)Господи! (20)Да неужели это я сделал?»
(21)Безусловно, душа Астафьева, звезда Астафьева будет вечно светить настоящим и будущим его читателям. (22)И он вечно будет наш…