Нужно ли поддерживать человека, который причинил тебе боль? Именно эта проблема находится в центре внимания автора.
Размышляя над этим вопросом, автор отмечает, что важно относиться к людям человечнее и помогать даже "сволочам": "Но я не могла оттолкнуть Фаину вместе с ее рыданиями. Я стояла и терпела. И не просто терпела - сочувствовала". На этом примере мы видим, что рассказчица проявила милосердие и оказала поддержку Фаине, несмотря на то, что в прошлом Фаина ее обидела. Но Виктория Токарева, чтобы показать, как подло Фаина поступила по отношению к рассказчице, обращает внимание на слова Фаины:
"Операция. Надо делать трепанацию черепа и удалить опухоль". В произведении мы узнаем, что Фаина солгала. На этом примере мы видим, что Фаина поступила подло, "вонзив рассказчице нож в сердце". Она не сочувствовала ей, а сделала ее боль лишь сильнее. Именно такое явное противопоставление ситуаций позволяет понять, как правильно относиться к людям в трудные минуты их жизни.
Автор считает, что даже человеку, совершившему подлый поступок по отношению к другому, нужно оказывать поддержку в трудные минуты жизни.
Я согласна с мнением автора. Действительно, люди должны поддерживать друг друга, а не мстить за былые обиды. Я считаю, милосердие и эмпатия к людям - лучшие человеческие качества, а человек, сочувствующий даже гнусным людям, достоин уважения. Для обоснования своей позиции приведу пример из читательского опыта.
В произведении М. Горького "Старуха Изергиль" герой Данко приходит на помощь к людям, вынужденным скитаться по темному лесу в поиске места для проживания. Люди, столкнувшись с проблемами, начинают обвинять Данко во всем и желают убить его. Но Данко, будучи человеком добрым и милосердным, все же решается спасти их. Он вырывает сердце из груди, чтобы осветить людям путь. На этом примере мы видим, что всякому человеку нужно помогать в минуты отчаяния.
В заключение хочется сказать, что каждый человек нуждается в сострадании, а люди, помогающие даже своим обидчикам - действительно человечны.
Эта история произошла тридцать лет назад.
Мой муж обожал играть в преферанс и ходил с этой целью в генеральский дом. Недалеко от нас было выстроено «Царское село» – дома для высшего сословия. Генерала звали Касьян, а генеральшу Фаина. Фаина – действующий врач, работала в Кремлевской больнице.
Я иногда сопровождала мужа, сидела за его спиной.
Фаина восседала за столом – огромная, как сидячий бык. При этом у нее были локоны и бархатный голос.
Касьян – на десять лет моложе, красавец. Фаина отбила его у законной жены. Чем взяла? Возможно, романтическими локонами и воркующим голосом.
У меня к этому времени вышли фильм и книга. Я ходила в молодых и талантливых. Жизнь улыбалась. Но вдруг ни с того ни с сего моя дочь перестала видеть правым глазом. Ее положили в больницу с диагнозом неврит, воспаление зрительного нерва.
Моей девочке было десять лет, мы никогда до этого не расставались, и эта первая разлука явилась трагедией. Она плакала в больничной палате, а я у себя дома, на улице и в гостях.
Фаина увидела мой минор и вызвалась помочь.
На другой день мы вместе отправились в Морозовскую больницу. Глазное отделение находилось на пятом этаже, без лифта. Фаина шла, вздымая свои сто килограммов, и недовольно бурчала. Смысл ее бурчания был таков: зачем она пошла, зачем ей это надо, вечно она во что-то влезает себе во вред.
Я плелась следом и чувствовала себя виноватой.
Наконец мы поднялись на нужный этаж.
– Стойте и ждите, – приказала Фаина.
Она достала из объемной сумки белый халат, надела его и скрылась за дверью глазного отделения.
Я стояла и ждала. Время остановилось. Было не совсем понятно, зачем я ее привела. В отделении хорошие врачи. Они любили мою девочку, готовы были сделать все необходимое. Зачем эта начальница? Напугать? Но в семидесятые годы медицина была добросовестной, в отличие от сегодняшней. Напугать – значит выразить недоверие. Некрасиво. Однако цена вопроса была слишком высока: глаз. Я ждала.
Появилась Фаина. Подошла близко. Устремила на меня пронзительный взор. Буквально впилась взглядом.
– Соберитесь, – сказала она. – Выслушайте разумно. У вашей дочери опухоль мозга. Эта опухоль передавливает нерв, поэтому он не проводит зрение.
– И что теперь? – тупо спросила я.
– Операция. Надо делать трепанацию черепа и удалять опухоль.
Я понимала: она говорит что-то страшное, но до меня не доходил смысл сказанного. Я не могла совместить эти слова с моей девочкой.
– И что потом? – спросила я.
– Молите бога, чтобы она умерла. Если выживет, останется идиоткой.
Фаина замолчала. Стояла и изучала мое лицо. Мое лицо ничего не выражало. Меня как будто выключили из розетки.
– Я вам что-то должна? – спросила я.
– Ничего, – великодушно ответила Фаина. – Но поскольку я потратила на вас время, сопроводите меня в ателье. На такси. Я должна забрать норковый берет и норковый шарф.
– Хорошо, – отозвалась я.
Мы спустились вниз. Я остановила такси, и Фаина загрузила в него весь свой живой вес.
У меня вдруг упали из рук часы и щелкнули об асфальт. Почему они оказались у меня в руке? Видимо, я их сняла. Наверное, я не отдавала отчета в своих действиях.
Я сидела возле шофера и не понимала: зачем Фаина заставила меня ехать с ней в ателье? Сообщить матери о том, что ее ребенок безнадежен, – значит воткнуть нож в ее сердце. А потом потребовать, чтобы я с ножом в сердце повезла ее в ателье… Стоимость такси – рубль. Неужели у генеральши нет рубля, чтобы доехать самой?
Мы остановились возле ателье. Фаина выбралась из машины постепенно.
Я осталась в машине, сказала шоферу:
– Обратно в больницу.
Я вернулась в глазное отделение, вызвала врача.
– У моей дочки опухоль мозга? – прямо спросила я.
– С чего вы взяли? – удивился врач. – У нее обычный неврит.
– А как вы отличаете неврит от опухоли?
– По цвету. Когда неврит, нерв красный, а когда опухоль, нерв синий.
– А у моей дочки какой цвет?
– Красный. Мы будем колоть ей нужный препарат, воспаление уйдет, зрение восстановится.
– А можно сделать рентген?
– Можно. Только зачем?
– Удостовериться, что опухоли нет.
– Если хотите…
Я не ушла до тех пор, пока врач не вынес мне рентгеновский снимок и я не убедилась воочию, что снимок чист, прекрасен и даже красив, благословенны дела твои, Господи…
Я вернулась домой без ножа в груди. Рассказала мужу. Он слушал, не прекращая смотреть по телевизору новости. Я спросила:
– Зачем она это сделала?
– Сволочь, – коротко ответил муж.
Я набрала телефон Фаины и сказала ей:
– Вы ошиблись. У моей дочери нет никакой опухоли. Обыкновенный неврит.
– Ну и пожалуйста, – ответила Фаина, как будто обиделась.
Я потом долго пыталась понять: что это было? Может быть, зависть? Но она живет лучше меня. У нее муж генерал с генеральской зарплатой и норковый берет с норковым шарфом. А у меня обычная вязаная шапка. Но скорее всего – просто сволочь, как сказал муж. Есть же такое слово – «сволочь», значит, должны быть и люди, этому слову соответствующие.
Прошло десять лет. Моя дочь выросла, набралась красоты, одинаково видела обоими глазами. Запуталась в женихах.
В один прекрасный день мы с мужем поехали на базар. В овощном ряду я углядела Фаину. С тех давних пор я с ней не общалась, хотя слышала, что недавно ее муж умер в гараже возле машины, а сын выпал из окна. Наркотики.
Фаина увидела меня и кинулась мне на грудь как близкая родственница.
Я стояла, скованная ее объятьями, и мне ничего не оставалось, как положить руки на ее спину. Спина тряслась в рыданиях. Под моими ладонями выступали ее лопатки, как крылья. Фаина не просто похудела, а высохла. Куда делись ее килограммы? Локоны превратились в старушечий пучок на затылке. Что делает с человеком горе…
Мой муж показывал мне глазами: надо идти, чего ты застряла? Но я не могла оттолкнуть Фаину вместе с ее рыданиями. Я стояла и терпела. И не просто терпела – сочувствовала. Гладила ее по спине, по плечам и крыльям.
Сволочи – тоже люди. Их тоже жалко.
Критерий 1-Критерий 2:
Нужно ли поддерживать человека, который причинил тебе боль? Именно эта проблема находится в центре внимания автора.
Задан вводный вопрос, хорошее начало. Но нужно дальше развить мысль. Из этого вопроса не выходит проблема текста. Лучше было бы написать: "Нужно ли поддерживать человека, который причинил тебе боль? Над этим вопросом в своем тексте рассуждает В. С. Токарева..."
[Screen]Размышляя над этим вопросом...
Нужно дальше развить проблематику. Вот ты вводишь в проблематику вопросом, а дальше можно написать: В приведенном для анализа тексте автор поднимает проблему ... (сострадания, милосердия и т.д.) и отмечает, что важно относиться к людям человечнее и помогать даже "сволочам": "Но я не могла оттолкнуть Фаину вместе с ее рыданиями. Я стояла и терпела. И не просто терпела - сочувствовала". На этом примере мы видим, что рассказчица проявила милосердие и оказала поддержку Фаине, несмотря на то, что в прошлом Фаина ее обидела. Но Виктория Токарева, чтобы показать, как подло Фаина поступила по отношению к рассказчице, обращает внимание на слова Фаины: "Операция. Надо делать трепанацию черепа и удалить опухоль". В произведении мы узнаем, что Фаина солгала. На этом примере мы видим, что Фаина поступила подло, "вонзив рассказчице нож в сердце". Она не сочувствовала ей, а сделала ее боль лишь сильнее. Именно такое явное противопоставление ситуаций позволяет понять, как правильно относиться к людям в трудные минуты их жизни.
[/Screen]
Одна лишь неправильно сформулированная проблематика текста сняла 9 баллов по 1-4 критериям. Нужно более точно раскрывать проблему, чтобы не к чему было придраться. В остальном работа хорошая.