В предложенном для анализа отрывке рассказа Ю. В. Бондарева обозначена проблематика благодарности. Кому мы должны быть благодарны и как это должно влиять на нас — вот те вопросы, которые интересуют автора.
В предложениях 7 - 10 повествуется о том, что Паша Сафонов вдруг вспоминает о том, что в этом самом городе находилась его школа, в которой он учился и жила учительница, по математике, которая очень многое дала ему. В последнем мы убеждаемся, когда читаем: «Всегда он был её любимцем, она пророчила ему блестящее математическое будущее...». Согласитесь, как много значат для нас учителя, которые к нам относятся по-человечески, с любовью. Итак, мы понимаем, что Паша полон положительных воспоминаний о школе и о конкретном преподавателе.
Читая вышеописанное предвосхищение этой встречи Пашей Сафоновым, я ожидаю полный ностальгии и тёплых чувств разговор между бывшими учеником и учительницей, но повествование меня жестоко разочаровывает. Рассказчик описывает учительницу не в лучшем здоровье, она спокойно встречает бывшего ученика и его радости от встречи не разделяет (предложение 24). Все эти эмоции объясняются тем, что учителю никто не пишет, о нём забыли (предложения 27-28). Эмоции тоски, щемящей боли от ощущения брошенности и забвения передаются от Марии Петровны к Павлу Григорьевичу.
Что же получается? Мария Петровна, учительница, вырастившая многих учеников, остаётся одна. Визит Павла Григорьевича, совершенно внезапный, оголяет перед читателем быт человека, который незаслуженно забыт всеми теми, кто составлял его жизнь прежде и чья жизнь сложилась во многом благодаря этому человеку. Рассказчик акцентирует внимание читателя на отсутствие должной поддержки со стороны учащихся. Благодарность, которую Мария Петровна заслужила, должна выражаться в опеке над ней со стороны бывших учеников, но такая опека отсутствует.
Автор поддерживает позицию рассказчика. Главный герой испытывает боль в сердце, тоску, осознавая свою вину за худой быт Марии Петровны. Специально автор говорит о «виноватом поклоне», которым закончился визит Георгия. «Простите нас!» — это признание главным героем неправильности своего поведения и поведения своих бывших одноклассников. Этим самым автор стремится доказать нам, что необходимо отдавать должное всем тем, кто нам помогал, кто нас растил, кто способствовал нашему становлению как личностей. И должное это, порой, заключается просто во внимании к таким людям, в чём бы и могла выразиться благодарность.
Я согласен с точкой зрения автора. Мне кажется, что нельзя оставлять в прошлом всех тех, кто некогда помогал тебе, поддерживал. Таких людей не много и их нужно ценить, относиться к ним с должным уважением и в своих действиях и поступках выражать свою признательность.
Из истории известно, что повесть Валентина Распутина «Уроки французского» автобиографична. Преподаватель французского языка стремилась, не ущемив гордости мальчика, помочь ему с пропитанием в наиболее сложные периоды его жизни, когда денег на еду не хватало. Гордый мальчик вырос и в благодарность о высоконравственном поступке учительницы написал в её честь повесть.
Итак, благодарность, внимание и наши лучшие поступки и слова не должны никогда обходить тех, кому мы обязаны за свои успехи, воспитание, всё то, что у нас есть. Люди никогда не должны забывать о тех, кто уделял им свои время и силы в те минуты, когда они в этом нуждались.
(2)С волнением и любопытством посмотрев на тёмное здание школы, вдруг заметил он справа, в сырой темноте парка под густыми акациями, красный огонёк, пробивающийся меж ветвей. (З)Неужели Мария Петровна?.. (4)3десь жила Мария Петровна, его учительница по математике, как же он сразу о ней не подумал, не вспомнил! (5)Всегда он был её любимцем, она пророчила ему блестящее математическое будущее...
(б)Сафонов зашагал по аллее в глубину парка, а когда близко увидел маленький домик под деревьями, тусклый свет в окне, задёрнутом красной занавеской, он даже задыхался. (7)Сколько лет они не виделись! (8)3десь ли она теперь? (9)Живали? (10)Что с ней?
(11)— Мария Петровна, — тихо и зовуще сказал Павел Георгиевич, — вы меня узнаёте?
(12)— Входите, — сказала она тем вежливым, строгим голосом, каким, очевидно, обращалась к родителям своих учеников, когда те приходили «поговорить».
(13)Она несколько секунд всматривалась в него снизу вверх, он видел её болезненно-бледное, состарившееся, будто источенное лицо, и в эту минуту, сдерживая жалость, отметил про себя, как сильно она изменилась, стала ещё более тонкой, хрупкой, только седые волосы были коротко и знакомо подстрижены.
(14)— Паша Сафонов... (15)Паша? — проговорила она почти испуганно, и Павлу Георгиевичу показалось, что лицо её задрожало. — (16)Садись, пожалуйста, вот сюда, к столу, Паша... (17)Ты приехал?
(18)— Да, да, я сейчас, я сейчас! — обрадованно заговорил Сафонов, с неловкостью вешая плащ, шляпу на вешалку, где виднелось одинокое пальто Марии Петровны. — (19)Мария Петровна, а кто заходил к вам, кого вы встречали ещё из нашего класса? (20)Гришу Самойлова видели? (21)Артист. (22)Помните, он корчил рожи, а вы ему сказали, что у него способности? (23)Неужели не приезжал?
(24)Мария Петровна не ответила, она, наклонив голову, мешала ложечкой в чашечке, и он увидел на её пальце неотмывшееся чернильное пятно, перевёл взгляд на её источенное лицо и с какой-то внезапной жалостью, с любовью увидел морщины вокруг её губ, её тонкую, слабую шею, коротко подстриженные, сплошь белые волосы, и что-то больно, тоскливо сжалось у Павла Георгиевича в груди. (25)Он подумал, что, если бы она умерла, он не знал бы этого. (26)И не знали бы другие...
(27)— Мария Петровна, а интересно, кто-нибудь пишет вам?
(28)— Нет, Паша, — сказала она.
...(29)Сафонов хорошо помнил, как они прощались: он как-то стыдливо снял свой роскошный плащ, который висел рядом с потёртым пальто старой учительницы, и с непроходящим ощущением вины поклонился.
(30)Всю дорогу до Москвы Сафонов не мог успокоиться, переживал чувство жгучего, невыносимого стыда. (31)Он думал о Витьке Снегирёве, о Шехтере, о Самойлове — о всех, с кем долгие годы учился когда-то, и хотелось ему достать их адреса, написать им гневные, уничтожающие письма. (32)Но он не знал их адресов. (33)Потом он хотел написать Марии Петровне длинное извинительное письмо, но с ужасом и отчаянием подумал, что не знает номера её дома.
(34)На большой станции Сафонов, хмурый, взволнованный, вышел из вагона. (35)Он зашёл на почту и, поколебавшись, дал телеграмму на адрес школы, на имя Марии Петровны. (36)В телеграмме этой было два слова: (37)«Простите нас».