Счастливого нового года от критики24.ру критика24.ру
Верный помощник!

РЕГИСТРАЦИЯ
  вход
забыли пароль?





ПОИСК:

У нас более 50 000 материалов воспользуйтесь поиском! Вам повезёт!


Биография Пастернака Детство


|| Далее

(1890-1960)

С чего обычно начинаются жизнеописания известных людей – будь то автобиографии, книги о них или же просто скупые энциклопедические справки? Конечно же, с рассказа о семье, детстве тех, кому они посвящены. В этом – не праздное любопытство исследователей. Просто именно в первые годы жизни человека начинается сложный процесс кристаллизации того, что потом будет названо талантом. Недаром тема детства, одна из важнейших и постоянных у Бориса Пастернака, тесно связана с другой, не менее важной, – темой творчества. Поэт придавал огромное значение первым впечатлениям, всю свою жизнь затем меряя не годами, а потрясениями, каждое из которых становилось для него вехой и поворотным пунктом на жизненном пути.

Семья будущего поэта была отнюдь не рядовой. Отец Леонид Осипович Пастернак

- известный живописец, график, иллюстратор, чья творческая манера, по мнению ценителей, была близка столь новым для тех лет импрессионистам.


Мать – Розалия Исидоровна Кауфман, замечательная пианистка, в 22 года ставшая профессором Импера-торского русского музыкального общества. В письме Марине Цветаевой от 26 апреля 1926 года Борис Пастернак рассказывал семейное предание, как его мать

«...в 12 лет играла концерт Шопена, и кажется Рубинштейн дирижировал. Или присутствовал на концерте в Петербургской консерватории... Когда она кончила, он поднял девочку над оркестром на руки и, расцеловав, обратился к залу (была репетиция, слушали музыканты) со словами: “Вот как это надо играть”».

Концерты Розалии Исидоровны всегда становились событием, однако выступала она редко, не раз надолго оставляя искусство ради семьи: кроме старшего сына, Бориса, появившегося на свет 10 февраля (29 января ст.

Поступаете в 2019 году?

Наша команда поможет с экономить Ваше время и нервы:

  • подберем направления и вузы (по Вашим предпочтениям и рекомендациям экспертов);
  • оформим заявления (Вам останется только подписать);
  • подадим заявления в вузы России (онлайн, электронной почтой, курьером);
  • мониторим конкурсные списки (автоматизируем отслеживание и анализ Ваших позиций);
  • подскажем когда и куда подать оригинал (оценим шансы и определим оптимальный вариант).

Доверьте рутину профессионалам – подробнее.

ст.) 1890 года, у нее было еще трое детей. Второй сын, Александр (1893), впоследствии стал известным архитектором. Дочь Жозефина (1900), после революции оказавшись в эмиграции, под псевдонимом Анна Ней получила известность как поэт, философ и переводчик. Наконец, младшая дочь, Лидия Пастернак-Слейтер (1902), – ученый-биохимик, поэт, прозаик, переводчик – вместе с сестрой много сделала для популяризации за рубежом творчества Бориса Пастернака.

Даже зная, с какими трудностями подчас приходилось сталкиваться семье Пастернаков, ее, без сомнения, можно назвать счастливой: в доме обычно царила теплая, творческая обстановка. Среди близких друзей семьи были такие известные художники, как Н. Ге, В. Серов, В. Поленов, И. Левитан и др. Доверительные отношения у Леонида Осиповича установились с Л. Толстым: иллюстрации художника к романам Толстого «Война и мир» и «Воскресение» принесли ему мировую известность, сам писатель неоднократно приглашал к себе Пастернаков и бывал у них в гостях.

Гостеприимный дом Пастернаков всегда был открыт для друзей и знакомых; особенно популярны были рисовальные, а также музыкальные вечера, на которые собирались многие известные люди того времени. Один из таких вечеров, посвященный памяти композитора Антона Рубинштейна, стал первым отчетливым детским впечатлением четырехлетнего Бори: мальчик спал в детской, когда его мать вместе с другими музыкантами играла Трио Чайковского; среди слушателей находился и Л. Толстой. Громкая музыка разбудила мальчика, и его, плачущего, на руках вынесла няня, чтобы он успокоился:

«Отчего же я плакал так и так памятно мне мое страдание? К звуку фортепьяно в доме я привык, на нем артистически играла моя мать. Голос рояля казался мне неотъемлемой принадлежностью самой музыки. Тембры струнных, особенно в камерном соединении, были мне непривычны и встревожили, как действительные, в форточку снаружи донесшиеся зовы на помощь и вести о несчастье. Эта ночь межевой вехой пролегла между беспамятностью младенчества и моим дальнейшим детством. С нее пришла в действие моя память и заработало сознание, отныне без больших перерывов и провалов, как у взрослого» –

так впоследствии в автобиографическом очерке «Люди и положения» вспоминал Пастернак об этом эпизоде. Поэт придавал ему большое значение, поскольку с этого момента для него открылось, что музыка может волновать, потрясать, а редкая впечатлительность вообще была в натуре будущего писателя. Память Пастернака хранила немало подробностей первых лет жизни, рассыпанных в его поздних письмах, стихотворениях и прозе. Неудивительно, что пронизанная токами творчества домашняя обстановка сформировала личность яркую, многосторонне одаренную.

В своих играх дети копировали жизнь родителей и их ближайшего окружения. Они устраивали «вернисажи» своих рисунков, издавали рукописный журнал, главным редак-тором и автором большинства материалов был, конечно, Борис, а в качестве иллюстратора обычно выступал его брат. Впрочем, Борис и сам неплохо рисовал. «Мог бы стать художником, если бы работал», - не раз повторял его отец, однако опытам сына в живописи никак не способствовал и не препятствовал, будучи уверен, что «если человеку дано, он и сам выберется». Это дарование, прямо не развиваемое, все равно нашло свое преломление в лирике поэта. С первых стихов Пастернак был озабочен тем, чтобы избежать в лирике умозрительности его предшественников, языком словесного пейзажа, а не философии говорить о своих чувствах.

Также не забылось и страстное детское увлечение ботаникой и энтомологией – наукой о насекомых. Стремление к конкретности в поэзии, неприязнь к общим словам приводили, по словам Л. Озерова, к тому, что «для Пастернака недостаточно было сказать: «растение», «трава», «злак». Он скажет: «анемон», «чистотел», «крученый паныч», «хвощ», «хрен», «центифолия», «ночная красавица».

От себя же добавим, что в ранние стихи поэта могла залететь и экзотическая бабочка «mortuum caput» – «Мертвая голова», и более известный нам шелкопряд.

Сильным потрясением детства стала для Бориса демонстрация в Зоологическом саду, излюбленном месте отдыха москвичей, этнографической труппы африканских амазонок – женщин-воинов из дагомейского племени. Несмотря на то что эти женщины были больше актрисами, разыгрывавшими сцены из своей жизни и исполнявшими первобытные танцы, мальчик был навсегда ранен видом унижаемых – и не догадывающихся о своем унижении – женщин. В автобиографическом очерке «Охранная грамота» Пастернак писал:

«...Первое ощущение женщины связалось у меня с ощущением обнаженного строя, сомкнутого страданья, тропического парада под барабан... Раньше, чем надо, стал я невольником форм, потому что слишком рано увидал на них форму невольниц».

Тема женского страдания, нелегкой и тем не менее святой участи женщины станет сквозной в творчестве писателя, найдя свое художественное завершение в главном его произведении – романе «Доктор Живаго».

С семи лет Бориса стали готовить к поступлению в Московскую гимназию № 5 – одну из лучших в то время. Только окончание казенной гимназии с золотой медалью давало в то время право поступления в Московский университет. Домашнее обучение принесло свои плоды: предварительные экзамены летом 1900 года были сданы успешно. Однако существующие в то время квоты на количество учеников-евреев стали серьезным препятствием для поступления мальчика в 1-й класс гимназии, не помогли даже ходатайства весьма влиятельных лиц и широкая известность отца. Лишь благодаря директору гимназии через год Борис был зачислен во 2-й класс на освободившееся к тому времени место.

Летом Пастернаки обычно снимали дачу. В 1903 году их соседями по даче были Скрябины. Не раз Боря и Шура тайком слушали, как работает композитор А. Скрябин. Одно из приключений этого лета чуть не стоило Борису жизни, став, должно быть, одной из самых важных вех в его творческой судьбе. Леонид Осипович давно хотел нарисовать картину «В ночное», задумав изобразить молодых крестьянок из соседнего села, которые ежевечерне верхом на неоседланных лошадях проносились мимо дачи в сторону реки. Борис же был одержим мыслью самому съездить в ночное, попробовать свои силы в бешеном галопе. Однако попытка закончилась трагически: юноша не удержался на лошади и на всем скаку упал под копыта несущегося табуна. С переломом бедра он был доставлен на дачу и вынужден был полтора месяца пролежать в гипсе.

Через десять лет после этого события, которое, кстати, произошло в церковный праздник Преображения Господня (6 августа ст. ст., Борис Пастернак в одном из ранних прозаических опытов передал свое состояние, последовавшее за пробуждением в «ортопедических путах»:

«Мне жалко 13-летнего мальчика с его катастрофой 6 августа. Вот как сейчас лежит он в своей незатвердевшей гипсовой повязке, и через его бред проносятся трехдольные, синкопированные ритмы галопа и падения. Отныне ритм будет событием для него, и обратно – события станут ритмами; мелодия же, тональность и гармония – обстановкою и веществом события. Еще накануне, помнится, я не пред-ставлял себе вкуса творчества. Существовали только произведения, как внушенные состояния, которые оставалось только испытать на себе. И первое пробуждение в ортопедических путах принесло с собою новое: способность распоряжаться непрошенным, начинать собою то, что до сих пор приходило без начала и при первом обнаружении стояло уже тут, как природа».

С этого момента Борис Пастернак вел отсчет своей жизни в творчестве, ведь пробуждение, после того как он пришел в себя, стало моментом осознания, что возможно не только воспринимать написанное кем-то, но и самому стать творцом прекрасного. С осени 1903 года под руководством Юлия Энгеля, музыкального критика, теоретика музыки, Борис начинает серьезные занятия музыкой. Целью занятий было поступление в Московскую консерваторию.

Настоящим потрясением для впечатлительного юноши стали московские события осени 1905 года. Мирные манифестации и столкновения с жандармами, похороны революционера Баумана и строительство баррикад на Пресне – все это надолго запечатлелось в его памяти. В один из вечеров Борис, рвавшийся в эпицентр событий, которые взорвали всю страну, оказался в группе спасавшихся от конного патруля людей и даже получил несколько ударов нагайкой. События этой осени впоследствии преломились в поэме Пастернака «1905 год».

Опасаясь за детей (боялись участившихся погромов), Пастернаки вынуждены были уехать на время за границу, в Германию, в Берлин. Здесь Борис совершенствовал свой немецкий, овладевая особенностями берлинского диалекта. Здесь же продолжил и занятия музыкой с Энгелем: известны по крайней мере две прелюдии, написанные Пастернаком в то время. По возвращении в Москву летом 1906 Леонид Осипович был удостоен диплома Академии художеств, признавшей живописца своим академиком.

Весной 1908 года Борис Пастернак блестяще, с золотой медалью, окончил полный (восьмигодичный) курс гимназии и без экзаменов был зачислен на первый курс юри-дического факультета Московского университета. Музыкальным руководителем Бориса в этот период был композитор Рейнгольд Глиэр, с которым тот экстерном прошел полный консерваторский курс, за исключением оркестровки. Однако сам Пастернак не был уверен в правильности выбранного им пути: сомнения возникали при сравнении собственной музыкальной техники с исполнительским мастерством матери. Вторым источником сомнений стало отсутствие абсолютного слуха – способности на слух определять высоту любой произвольно взятой ноты. По мнению Бориса, абсолютный слух был необходим тому, кто делает музыку основным содержанием своей жизни. Учеба на юридическом факультете также не приносила удовлетворения. По совету своего кумира, композитора Скрябина, в это время вернувшегося из Парижа, Борис перевелся на философское отделение филологического факультета университета. Скрябин, будучи убежден, что сфера музыки гораздо шире просто искусства, считал необходимым для композитора философское образование. Однако Скрябин не одобрял склонности Пастернака к музыкальным импровизациям, считая, что музыкальная мысль должна отливаться в законченную и отточенную форму. К тому же знаменитый композитор однажды помимо своей воли показал, что и сам лишен абсолютного слуха. Все это, помноженное на необходимость углубиться в изучение философии, предопределило внутреннюю готовность Бориса отказаться от профессиональных занятий музыкой. Было и еще одно обстоятельство, отдалившее от нее Пастернака: осенью 1909 он был принят в кружок «Сердар- да», который возглавлял поэт и художник Юлиан Анисимов. К этому же году относится и первый из известных поэтических опытов Бориса – стихотворение «Сумерки... словно оруженосцы роз...». Ряд других ранних стихотворений, а также наброски прозы расположились на обороте университетского реферата «Психологический скептицизм Юма».

Однако до серьезных занятий поэзией было пока далеко: свои поэтические опыты Борис старался держать в секрете, доверяя их только наиболее близким людям. В это время он серьезно занимался философией: посещал семинары Густава Шпета – впоследствии крупного русского мыслителя, участвовал в работе философского кружка под руководством Ф. Степуна. 8 ноября 1910 года вместе с отцом он отправился на станцию Астапово – проститься с умершим там Л. Толстым. Болезнь в пути подкосила великого писателя, незадолго до того покинувшего Ясную Поляну в стремлении развязать сложный узел домашних разногласий и собственных внутренних противоречий. Этот решительный поступок писателя, как и его трагическая смерть, сильно подействовали на юношу: нравственно-этические воззрения Толстого, особенно его призыв «жить по совести», были близки Пастернаку.

Очередным переломным моментом в жизни Бориса стала его поездка в Марбург, где он намеревался продолжить философское образование в Марбургском университете под руководством одного из крупнейших мыслителей современности, основателя неокантиантства Германа Когена и его учеников Пауля Наторпа и Николая Гартмана, чьи работы юноша изучал еще в Москве. Успехи русского студента привлекли к себе внимание 70-летнего профессора. Герман Коген пригласил его к себе на обед, чтобы обсудить с ним возможности дальнейшей карьеры философа. Однако к тому моменту Пастернак уже знал, что философия – не его поприще. Его импульсивному характеру была чужда сама мысль о том, чтобы сделаться добропорядочным бюргером, профессиональными систематическими размышлениями зарабатывающим себе на хлеб.

Не последнюю роль в выборе поэта сыграл и приезд в Марбург давней знакомой Иды Высоцкой и ее младшей сестры. С Идой Бориса связывали непростые отношения, всю серьезность которых он осознавал еще с 14 лет. Пять дней гостили девушки в городе; накануне отъезда Борис попросил Иду решить его судьбу. Последовал отказ. Провожая сестер, он вспрыгнул на подножку уходящего поезда и доехал вместе с девушками до Берлина. Возвращение в Марбург Пастернак всегда считал своим «вторым рождением»

- на этот раз в качестве настоящего поэта. Этому событию он посвятил стихотворение «Марбург»: сильное переживание настолько меняет восприятие окружающего, что для подлинного творчества достаточно лишь точно передать то, как изменился мир вокруг. Данная мысль, легшая в основу этого стихотворения, потом со всей определенностью была выражена поэтом в «Охранной грамоте»:

«Наставленное на действительность, смещаемую чувством, искусство есть запись этого смещения. Оно его списывает с натуры... Прямая речь чувства иносказательна, и ее нечем заменить».

Впрочем, решение оставить философию ради поэзии Пастернак откладывает до Москвы, хотя внутренне он укрепляется в нем после второй встречи с Идой на ее дне рождения в Киссингене, куда молодой человек едет, чтобы последний раз удостовериться в полученном отказе. Скептически воспринял решение юноши вернуться в Москву и старый профессор Коген:

«Его интересовали мои планы. Он их не одобрял. По его мненью, следовало остаться у них до докторского экзамена, сдать его и лишь после того возвращаться домой для сдачи государственного, с таким расчетом, что, может быть, впоследствии вернуться на Запад и там обосноваться. Я благодарил его со всею пылкостью за гостеприимство... Но как мог я сказать ему, что философию забрасываю бесповоротно, кончать же в Москве собираюсь, как большинство, лишь бы кончить, а о последующем возвращении в Марбург даже не помышляю?»

Дома Пастернак погрузился в поэзию. Он читал современных поэтов и их пред-шественников, посещал литературные вечера и собрания, участвовал в дискуссиях по вопросам литературы и искусства. В феврале 1913 года в кружке по исследованию проблем эстетической культуры и символизма в искусстве он прочитал доклад «Символизм и бессмертие», основные положения которого легли в основу складывающейся эстетической системы поэта. Суть доклада – убежденность, что, преломляясь в творчестве, субъективный опыт поэта очищается от всего личного и поднимается до степени общезначимого, общечеловеческого, становясь тем самым формой бессмертия художника. Передавая свои впечатления от окружающего мира, поэт тем самым в действительности передает свое психическое состояние, предопределившее характер этих впечатлений, для того чтобы другие могли узнать в данных состояниях свои собственные. Понимание бессмертия Пастернаком отчасти близко пушкинскому

Нет, весь я не умру – душа в заветной лире Мой прах переживет и тленья убежит...

Доклад был восторженно встречен слушающими.

Весной 1913 года Борис сдал государственные экзамены. История Греции, древняя и средневековая философия, новая русская литература, а также новая история и новая философия – все предметы были сданы на высшую оценку – «весьма удовлетворительно». 7 июня Пастернак получил выпускное свидетельство о том, что он удостоен диплома кандидата философии первой степени. А немногим раньше он дебютировал как поэт: из печати вышел альманах «Лирика», в котором было представлено 5 его стихотворений.

Каникулярное лето 1913 года почти целиком было посвящено творчеству: думать о начале служебной карьеры пока не хотелось. В это время Пастернак особенно близко сошелся с четой Анисимовых – Юлианом и его женой Верой Станевич, а также с Сергее- ем Бобровым – поэтом и критиком, последнее время посвятившим себя издательской деятельности. Именно Сергею Боброву принадлежала идея опубликовать первую книгу стихов Бориса Пастернака «Близнец в тучах». Она была отпечатана тиражом 200 экземпляров 19 декабря 1913 года и в основном включала в себя стихотворения, написанные минувшим летом.

Стихотворения предварялись дружеским предисловием Н. Асеева. Основные темы сборника – любовь и дружба, творчество и космос, смерть и бессмертие, сон и сновидения. Позднее поэт был недоволен книгой; об очерке «Люди и положения» он, в частности, писал:

«...Я в течение двух или трех летних месяцев написал стихотворения своей первой книги.

Книга называлась до глупости притязательно “Близнец в тучах”, из подражания космологическим мудреностям, которыми отличались книжные заглавия символистов и названия их издательств.

Писать эти стихи, перемарывать и восстанавливать зачеркнутое было глубокой потребностью и доставляло ни с чем не сравнимое, до слез доводящее удовольствие.

Я старался избегать романтического наигрыша, посторонней интересности... Я ничего не вы-ражал, не отражал, не отображал, не изображал... моя постоянная забота обращена была на содержание, моей постоянной мечтою было, чтобы само стихотворение нечто содержало, чтобы оно содержало новую мысль или новую картину».

Лишь некоторые из стихотворений этого сборника, значительно переработанные, впоследствии были разрешены требовательным автором к переизданию; об остальных он предпочитал не вспоминать. Однако немало современников, хотя и признавали пере- усложненность, непонятность книги, неуклюжесть отдельных образов и формальных ходов, в целом встретили «Близнеца в тучах» вполне благожелательно. Даже такой скупой на похвалы мэтр, как Брюсов, в обзорной статье 1914 года отметил самобытность дара начинающего поэта. Публикация в «Лирике» и первая книга стихов завершили исходный период творчества Пастернака, определенный самим автором как «Начальная пора» его поэтической деятельности.

Эффективная подготовка к ЕГЭ (все предметы) - начать подготовку


Обновлено:
Опубликовал(а):

Внимание!
Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.
Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.

Спасибо за внимание.

|| Далее
.

Полезный материал по теме
И это еще не весь материал, воспользуйтесь поиском


регистрация | забыли пароль?


  вход
логин:
пароль:
Запомнить?



Сайт имеет исключительно ознакомительный и обучающий характер. Все материалы взяты из открытых источников, все права на тексты принадлежат их авторам и издателям, то же относится к иллюстративным материалам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы они находились на этом сайте, они немедленно будут удалены.
Сообщить о плагиате

Copyright © 2011-2019 «Критическая Литература»

Обновлено: 20:22:10
Яндекс.Метрика Система Orphus Скачать приложение