Счастливого нового года от критики24.ру критика24.ру
Верный помощник!

РЕГИСТРАЦИЯ
  вход
забыли пароль?





ПОИСК:

У нас более 50 000 материалов воспользуйтесь поиском! Вам повезёт!


Биография Толстого «Прелесть Ясная». Любовь (Толстой Лев Н.)


Назад || Далее

В Ясную Поляну Толстой вернулся со сложным чувством: переполненность впечатлениями и душевная усталость.

«Прелесть Ясная. Хорошо и грустно. Но Россия противна, и чувствую, как эта грубая, лживая жизнь со всех сторон обступает меня».

После большого путешествия, после глубоких размышлений, которые настигали его в дороге, Толстой словно бы оказался опять в начале своего пути. В который раз, повторяясь, он записывает в дневник мысли о своем назначении:

«Главное — литературные труды, потом семейные обязанности, потом хозяйство».

Хозяйство, по его мнению, необходимо «оставить на руках старосты, и пользоваться только двумя тысячами, остальное употреблять для крестьян».

Толстой начал выпускать крестьян на волю без выкупа, но с выгодным для них оброком, то есть с оговоренной ежегодной платой.


Крестьяне с недоверием восприняли и этот шаг своего помещика, неохотно шли на оброк.

В одном из писем Толстой в то время писал:

«В России скверно, скверно, скверно. В Петербурге, в Москве все что-то кричат, негодуют, ожидают чего-то, а в глуши тоже происходит патриархальное варварство, воровство и беззаконие... Приехав в Россию, я долго боролся с чувством отвращения к родине и теперь только начинаю привыкать ко всем ужасам, которые составляют вечную обстановку нашей жизни».

После поездки за границу, после многих впечатлений и разочарований Толстой чувствовал в себе перемену взгляда на жизнь.

«Вечная тревога, труд, борьба, лишения — это необходимые условия, из которых не должен сметь думать выйти хоть на секунду ни один человек... Чтоб жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать и бросать, и опять начинать и бросать, и вечно бороться и лишаться. А спокойствие — душевная подлость».

О крайне напряженном, «надрывном» состоянии души Толстого в это время свидетельствует поразительная запись в дневнике, где соседствует мысль о смерти и огромная жизненная энергия:

«Мне все кажется, что я скоро умру. Лень писать с подробностями, хотелось бы все писать огненными чертами».

Разочарования, которые приносила жизнь графу Толстому, вступали в противоречие с нерастраченной энергией художника, стремившегося эту жизнь описывать.

После возвращения из-за границы Толстому казалось, что жизнь его стала однообразной. Он часто выезжал из Ясной Поляны в Москву, в Петербург, но эти поездки не приносили ему событийного удовлетворения — он жаждал деятельности. Он по- прежнему пытался писать в правительство записки с предложениями по крестьянскому вопросу, предлагал своим друзьям-литераторам осуществить идею нового литературного журнала — но его идеи не находили должного отклика.

Тридцатилетний человек чувствовал себя постаревшим. До сих пор жизнь его состояла из важных и больших событий. Кавказ, Крым, литературное признание, поездка за границу, попытки устроить жизнь собственных крестьян — все это соответствовало порывам деятельной натуры Толстого. И вдруг началась жизнь, знакомая во всех своих внешних проявлениях: яснополянский быт, литературные и светские будни Москвы и Петербурга... Он много писал, работал, печатал свои новые произведения, но собственно литературной жизни Толстому было мало.

Как только он чувствовал разочарование в жизни, то всегда искал причину в себе самом. Мысль о том, что деятельная жизнь — его долг, не покидала Толстого. Быть счастливым можно только тогда, когда приносишь счастье другому — иначе он не думал никогда.

Толстой захотел полюбить. Дневники этого года пестрят оценками знакомых женщин, описанием того идеала, который он выстроил в своей душе. Письма к соседке по имению Валерии Владимировне Арсеньевой напоминают нравоучительные трактаты о взаимоотношениях людей, словно Толстой сам себе старается объяснить место жены и мужа друг подле друга.

«Поверьте, ничто в мире не дается без труда — даже любовь, самое прекрасное и естественное чувство, - писал он. - Нам предстоит огромный труд — понять друг друга и удержать друг к другу любовь и уважение».

Толстой требовал от будущей жены самопожертвования ради главного дела, которому посвятит себя муж: «Сделать сколько возможно своих крестьян счастливыми».

Когда уже велись разговоры о свадьбе, Толстой неожиданно, без объяснений, уехал

— почти сбежал. Он понимал, что нарушает принятые в приличном обществе законы, но ничего не мог с собой поделать: слишком чувствовалась в его отношениях с Арсеньевой искусственность и нарочитость. Впоследствии в повести «Семейное счастье» Толстой представил, что могло бы получиться из их романа с Арсеньевой. Увлекшись женщиной, герой «Семейного счастья» пытается внушить ей свои взгляды, перевоспитать ее. Он женится на своей избраннице, но у них нет общих чувств. Чувство нельзя «сделать»; муж и жена глубоко несчастны.

Толстой был по-настоящему очарован своей тетей Александрой Андреевной Толстой, которая была старше его на десять лет:

«Прелесть Александрин, отрада, утешение и не видал я ни одной женщины, доходящей ей до колена».

Лев Николаевич и Александра Андреевна понимали, что их чувства друг к другу намного сильнее родственных отношений. Но слишком много препятствий было между ними — родство, возраст...

Тридцатилетний Толстой записал в дневнике:

«Надо жениться в нынешнем году — или никогда».

Никакой другой год не внес в дневник Толстого столько женских имен. Все они лишь увеличивали разочарование:

«Любви нет».

«Шел с готовой любовью к Тютчевой. Холодна, мелка, аристократична. Вздор!»

«Княжна Щербатова швах».

«Щербатова прелесть. Весело целый день. С Тютчевой невольность и холодность».

«Чичерина мила».

«Вечер у Валерии. Она недурна».

«Я почти был готов без любви спокойно жениться на ней [Тютчевой], но она старательно-холодно приняла меня».

Была еще одна любовь — к яснополянской крестьянке Аксинье Базыкиной.

«Видел мельком Аксинью. Очень хороша. Я влюблен, как никогда в жизни. Нет другой мысли. Мучаюсь».

После рождения сына Толстой едва не женился на Аксинье — но, видимо, так и не решился ввести крестьянку в спальню своей матери.

Чувства Толстого были настолько неспокойными, живыми, осязаемыми, он настолько ясно их обдумывал, что вряд ли таким чувствам могли найтись похожие — встречные. О его душевном состоянии в то время свидетельствует незначительная на первый взгляд фраза, которой Толстой начал одно незаконченное произведение:

«Он не мог ни уехать, ни остаться... »

Толстой словно страдал от спокойной жизни. Он вспоминал Кавказ, и в этих воспоминаниях чувствовалась ностальгия по прошедшим временам:

«Я был одинок и несчастлив, живя на Кавказе. Я стал думать так, как только раз в жизни люди имеют силу думать. У меня есть записки того времени, и теперь, перечитывая их, я не мог понять, чтобы человек мог дойти до такой степени умственной экзальтации, до которой я дошел тогда. Это было и мучительное, и хорошее время. Никогда, ни прежде, ни после я не доходил до такой высоты мысли, не заглядывал туда, как в это время, продолжавшееся два года. И все, что я нашел тогда, навсегда останется моим убеждением».

Обновлено:
Опубликовал(а):

Внимание!
Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.
Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.

Спасибо за внимание.

Назад || Далее
.

Полезный материал по теме
И это еще не весь материал, воспользуйтесь поиском


РЕГИСТРАЦИЯ
  вход
забыли пароль?



Сайт имеет исключительно ознакомительный и обучающий характер. Все материалы взяты из открытых источников, все права на тексты принадлежат их авторам и издателям, то же относится к иллюстративным материалам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы они находились на этом сайте, они немедленно будут удалены.
Сообщить о плагиате

Copyright © 2011-2019 «Критическая Литература»

Обновлено: 08:04:47
Яндекс.Метрика Система Orphus Скачать приложение