Счастливого нового года от критики24.ру критика24.ру
Верный помощник!

РЕГИСТРАЦИЯ
  вход

Вход через VK
забыли пароль?





ПОИСК:

У нас более 50 000 материалов воспользуйтесь поиском! Вам повезёт!


Лесков Биография (Лесков Н С)


С появлением труда Лескова-сына в литературоведении была вполне осознана исключительная важность для биографии писателя не только эпизодов его литературно-общественной полемики 1860-х годов, но и таких более поздних событий, как отрешение Лескова от службы в комитете по изданию книг для народного чтения за неугодную официальному миру литературную деятельность; борьба с одним из вождей реакции 1880-х годов "Лампадоносцевым" (Победоносцевым); цензурное запрещение VI тома собрания сочинений Лескова, нанесшее непоправимо тяжелый удар здоровью писателя; солидарность с Львом Толстым...

Соединяя обилие фактов, показывающих развитие Лескова-человека, Лескова-гражданина, Лескова-мыслителя, Андрей Лес ков неуклонно воплощает принцип сквозной проверки показаний источников, начиная с данных автобиографических, представленных самим писателем. Разыскания Лескова-сына внесли в Лесковиану важнейший вывод: подлинная биография отцом непрерывно беллетризуется. Литературное корректирование действительных событий проникает даже в наброски лесковских автобиографий. Вместе с тем Андрей Лесков, живший в сфере лесковского бытия, показывают густую насыщенность сочинений отца реальным автобиографическим элементом – от описания фамильной обстановки до сюжетного использования эпизодов лесковской жизни.

Наши эксперты могут проверить Ваше сочинение по критериям ЕГЭ
ОТПРАВИТЬ НА ПРОВЕРКУ

Эксперты сайта Критика24.ру
Учителя ведущих школ и действующие эксперты Министерства просвещения Российской Федерации.

Как стать экспертом?

Писатель поступал "беспощадно к самому себе", не однажды избирая "рабочей темой" то, что было "личной тяжелой драмой".

Благодаря исследовательской пристальности автором монографии вскрываются черты "эзопова языка", художественной мимикрии в общественно актуальных сюжетах неукротимого "ересиарха" – в исторической прозе, "Чертовых куклах", "Зимнем дне". Ему принадлежит возрождение внимания к несправедливо забытым либо неизвестным первоклассным произведениям писателя – "Железная воля", "Обнищеванцы", "Лорд Уоронцов". Андрей Лесков – последовательный и страстный защитник социально-критической линии лесковского реализма. Он вновь и вновь (и справедливо) настаивает на общей содержательности неоднородной лесковской публицистики... Неоценим вклад А. Н. Лескова в эвристику – датировку лесковских писем, заметок, атрибутирование анонимных статей, переводов, художественных произведений, корреспонденций, выявление целого списка псевдонимов, прототипов.

Сумма сведений, извлекаемых читателем книги "Жизнь Николая Лескова", огромна: писатель предстает в бесчисленных общественных, личных встречах и за рабочим столом; в поисках хлеба насущного и литературно-дипломатических состязаниях с редакциями, в странствиях но России, в единстве бытовой и творческой ипостасей личности.

Под пером сына-биографа писатель велик, но не идеален. Его мысль то мирообъемлюща, разяща, то не может выбиться из колеи очевидных самому художнику заблуждений, слабостей. Лесков героически стоек в защите гражданственных принципов служения обществу, но подчас неожиданно уступчив в отношениях с явно временными попутчиками. Его натура тяжела, но тот же Лесков отмечен даром видеть в человеке лучшее, ценить мгновения духовного роста...

Откровенный в своем рассказе, Лесков-младший ищет в мемуарном и документальном материале единую жизненную основу.

Иногда противоречия чересчур резки, и автор вынужден сознаваться в непостижности поступков отца. Однако его объяснения нигде не подменяются беллетризованными гаданиями.

Сын-биограф достигает при воспроизведении лесковской жизни и мысли поразительного эффекта присутствия, ибо собственное его мышление находится внутри того же самого, что был у отца, – только исторически продвинувшегося – речевого строя. Творчество сына опирается на фамильную общность словесной культуры. Подобно отцу, Андрей Лесков любит украшенность и игровое начало речи, любит патинировать современный слог путем воссоединения живых элементов языка с контрастной им архаикой, ценит непринужденность сказово-разговорных интонаций. И через стихию авторской речи становится осязаемой выразительнейшая черта лесковского духовного мира – его сопритяженность с завораживавшей писателя культурой Древней Руси и XVIII столетия, – сопритяженность, в полной мере унаследованная биографом-мемуаристом. Перед нами оригинальный писатель лесковской литературной школы.

* * *

Судьба летописца рода Лесковых складывалась, по его признанию, отнюдь не литераторски: "Полжизни – на лошади, пол – за письмом, штабным столом, всегда на трудных и сложных должностях...".

Родился Андрей Николаевич Лесков в Петербурге 12 июля 1866 года. Его матерью была киевлянка Екатерина Степановна Бубнова (урожденная Савицкая), разорвавшая отношения с первым супругом, когда она уже была матерью четверых детей. В 1865 году Бубнова вступила в гражданский союз с гостившим в Киеве у брата петербургским литератором Николаем Семеновичем Лесковым, и новая семья переехала в столицу.

Родившийся от второго брака сын был назван в честь легендарного апостола Андрея Первозванного: этим именем освящен растреллиевский собор в Киеве, особенно любимый Лесковым-отцом. Первые годы Дронушки Лескова прошли на Фурштатской улице вблизи запустелого тогда Таврического дворца в тихой части города ("Форштадт" буквально и означает "предместье"). Прогулки в сопровождении бонны-француженки вблизи исторических памятников Петрополя, игры со старшими детьми в огромном, запущенном парке "полудержавного властелина" екатерининского века были идиллической порой раннего детства.

Но мальчик подрастает, и вот крутой отец, более чем непоследовательный в воспитательных приемах, не уравновешенный в гневе и ласке, самолично принимается учить ребенка начальной грамоте. Часы над страницами первых книг обращаются в муку. Лишь с возрастом приходит отчетливое понимание того, что писатель склонен был привносить в семейный быт эмоции, порожденные далекими от обитателей Фурштатской общественными и литературными терзательствами.

Родительский союз разладился. Семья распалась. Одиннадцатилетним подростком Андрей остался наедине с отцом. Сохранившиеся письма Е. С. Бубновой доносят пронзительную боль матери от разлуки с сыном.

Близкие Лесковых видели семейную драму, и младший брат писателя Алексей Семенович скажет племяннику: "Особенно мне тяжело вспоминать твое исковерканное детство, издерганную юность с фальшивым отношением к родителям, с полным незнанием, как себя держать относительно одного, чтобы не понравилось это другому".

Нет, в биографии отца Андрей Лесков не сводит запоздалые счеты: он повествует о жизни родного по крови и во многом ближайшего по духу человека, о жизни одного из крупнейших русских писателей с объективностью и достоинством академического ученого, вместе с тем сострадая мятущейся натуре художника, жившего поистине в свете молний, в непрестанной борьбе за признание истинности своих мысли и слова, и притом постоянно мучимого собственной мнительностью, взрывчатостью импульсивного характера, настроениями минуты. К прямоте и правдивости Андрея Лескова обязывало и понимание того, что перо биографа – перо историка.

Но в процессе труда Андрей Николаевич Лесков, хорошо помнивший не только доброе, подчас испытывал настоящие муки: "Книга моя меня изнуряет и угнетает: местами веет чем-то близким к карамазовщине. Я этого всегда страшился и не сумел этого обойти или припудрить". Работа "у меня вышла очень неакафистная..."

Из частной школы подросток поступил в третью военную гимназию. По ее окончании – Николаевский кадетский корпус, далее – Киевское пехотное училище, второе военное Константиновское училище... Он стал профессионалом-"воителем". Выйдя впервые в отставку накануне империалистической войны полковником, служил затем защите отечества в корпусе пограничной стражи и командовал бригадой однополченцев.

После Октябрьской революции Андрей Николаевич в канун 1918 года вернулся из провинции в Петроград, а с июля 1919 по конец 1931 года находился на штабной работе в советских вооруженных силах, составил "Инструкцию по охране северо-западных границ" (1923). С момента введения в Советской армии новых званий – в период Великой Отечественной войны – числился генерал-лейтенантом в отставке.

Годы службы заставили Андрея Лескова немало "действовать пером" 1. Исподволь у него выработался тождественный научному навык работы с документами.

Андрей Лесков был замечен в своей незаурядности не только отцом, но и зоркими сторонними наблюдателями. Чехов, например, уловил в нем артистические способности. У сына явно были возможности для иного профессионального самопроявления. Недаром же в "Жизни Николая Лескова" нам открывается писатель природный – с богатейшим ощущением родного слова и острым аналитическим умом, даром психолога, с несомненным талантом сюжетного повествования.

* * *

Чувство ответственности за сохранение рукописей Лескова, в котором Андрей Николаевич видел не только отца, но русского художника в ранге классика, пришло к нему тотчас после смерти писателя. Все более рачительно относясь к собиранию лесковских биографических материалов и реликвий 2, к концу

1 Одно из сравнительно ранних печатных свидетельств тому – составленная в соавторстве, ныне редчайшая книга: Лесков А., Николич Е. На границе и дома. Справочный календарь для низших чинов пограничной стражи на 1911 год. СПб., 1910.

2 Крупной ошибкой была первоначальная продажа библиотеки Н. С. Лескова, с последующим неполным выкупом разошедшихся книг. Некоторые из них, в том числе древнерусские рукописи, и сейчас находятся у библиофилов.

20-х годов он имел право написать одному из исследователей, что "чтит память" Лескова-писателя "и серьезно работает над сбережением каждой его строки". Тем не менее на настойчивые побуждения написать воспоминания Андрей Николаевич не единожды отвечал: "Я всю жизнь прошел в тени, ревниво стараясь не пристегиваться к ни в чем лично не разделенным заслугам носимого имени. Не желаю выходить из нее и до конца дней". Поневоле, правда, Лесков-младший вынужден был реагировать на появление "воспоминательной дребедени г.г. Ясинских, Сувориных, Оболенских, Налимовых" и иных, чьи "имена ты, Господи, веси" 1. По-видимому, этим объясняется сугубый лаконизм его первых мемуарных набросков 2. И все же он исподволь стал готовиться к созданию обширной достоверно-документальной работы, представляя ее сначала свободной от личных мемуарных дополнений.

В двадцатые годы к Андрею Лескову обращаются за консультациями по биографии и творчеству отца маститые литературоведы А. И. Белецкий, Б. В. Варнеке, Л. П. Гроссман, П. П. Кудрявцев. Он снабжает их развернутыми библиографическими справками, комментарием к неопубликованным сочинениям, письмам Н. С. Лескова и его современников, бескорыстно делится находками. Взнос А. Лескова в хронику талантливого библиографа С. П. Шестерикова "Труды и дни Н. С. Лескова" составитель именовал "великокняжеским даром", благодаря за "каторжный труд" разыскания материалов "в газетном море" 3 Б. М. Эйхенбаум выражал признательность А. Н. Лескову за открытие бесподписного отклика отца на "Войну и мир" после шестидесятилетий забвения 4. Б. В. Варнеке напишет: "Ваше внимание и щедрость подавляют меня 5. Обмен найденными материалами и идеями будет интенсивно продолжен в 30-е годы 6. 24 февраля 1931 года письмом В. Д. Бонч-Бруевичу Андрей Лесков констатировал: библиографы не объемлют "главным образом газетного Лескова, представляющего из себя нечто совершенно неведомое, но чрезвычайно интересное". И далее мечтательно говорил о выпуске когда-либо в будущем Полного академического собрания сочинений отца: "А в общем Лесков оставил не 36 "нивских" книжек, а добрых 70, а то и больше. А ведь неминуемо придется же идти к "академическому" его изданию во всей полноте его творчества!" 1 В. Д. Бонч-Бруевич ответил: "Я не сомневаюсь, что придет время, когда сочинения Лескова будут изданы совершенно академически" 2.

Из "Автобиографии" Андрея Лескова мы узнаем, что по окончательной отставке, вызванной "напряженной работой предыдущих лет", он 1 сентября 1932 года, когда ему "шел 67-й год, сел за монографию" об отце, "располагая шестнадцатью тысячами записей в своих картотеках по Лескову". Письмо А. Н. Лескова профессору Б. В. Варнеке поясняет, до чего "копотко, и минутами мучительно скучно", заполнялись они "по возвращении поздними вечерами из библиотеки по сделанным выборкам или по домашним раскопкам", когда автор "и не мнил... еще садиться за повесть о днях и трудах "тайнодума" и "маловера". Да, я, – заключал он, – без такой подготовки материала и не сел бы никогда за связную повесть о нем 3.

"Необозримая начитанность" отца побуждала Андрея Лескова всю жизнь к заочному соревнованию с ним, в результате чего сын становился подлинным книжным эрудитом. Например, его углубление в далекую от Лесковианы "отреченную", притом не только русскую, литературу, позволяло ему подчас с налету разрешать загадки, ставившие в тупик осведомленнейших библиофилов Б. М. Эйхенбаума и Ю. Н. Тынянова 4.

Глубина и разнообразие подготовительной работы для будущей книги вводит Андрея Лескова на переломе от 20-х к 30-м годам в полосу подведения итогов предварительного труда, что засвидетельствовано его письмами к М. Горькому.

Поистине младший Лесков готовился к делу с тщательностью умудренного генштабиста, обеспечивающего проведение решающей операции. Находящиеся ныне в Пушкинском Доме Академии Наук универсально-энциклопедические – в масштабах решающейся задачи – картотеки А. Н. Лескова, что создавались при ост рой нехватке бумаги в стране (когда приходилось использовать для карточек в пол-осьмушку листа конторские книги, обложки тетрадей, фирменные бланки канувших в Лету учреждений типа Русско-азиатского банка), остаются и по сей день важнейшим научно-справочным пособием по Лескову-писателю. Они содержат сотни имен лиц, когда-либо упомянутых в сочинениях и статьях писателя или причастных к нему, включают сотни произведений, не отраженных дореволюционной библиографией, топографические реалии городов и местечек, где доводилось бывать Лескову, фиксируют своеобразные обороты речи – "лесковизмы", – и все с опорой на критически проверенные и перепроверенные перекрестные свидетельства архивов, журналистики, устные показания современников. На создание одной из капитальнейших в отечественном литературоведении мемуарно-синтетической монографии о русском классике XIX века (40 печатных листов – в первом отделанном варианте) Лесков-сын затратил три года.

"К осени 1935 года" книга "была почти написана, но, конечно, только "вдоль". Предстояло еще пройти ее "впоперек"... ("Автобиография"). Однако уже письмо Горькому от 27 июля 1934 года содержало слова: "Мною закончена (кроме примечаний) большая монографическая работа о Лескове, оглав и вступление к которой, "оправдание" которой прилагаю" 1. А это позволяет думать, что, помимо архива, картотеки, А. Н. Лесков располагал к 1932 году значительными сюжетными фрагментами-набросками.

В 1930 и 1933 годах Андрей Лесков – в связи с заботами о переводе накопленных им материалов лесковского архива на государственное хранение – не раз пишет Максиму Горькому, делится впечатлениями от новых изданий произведений отца, протестует против псевдонаучного уравнения Лескова-писателя "в литературном значений и политической идеологии с Крестовским" (это случилось на одной выставке Пушкинского Дома). Вскоре в альманахе "Год XVII" (1934), издававшемся под редакцией Горького, публикуется откомментированный А. Н. Лесковым рассказ отца "Административная грация", направленный против провокаций охранки. Публикация сильно бьет по однобокому представлению тех лет о Лескове-"реакционере".

Шестнадцатого сентября к М. Горькому в Тессели уходит пакет с отработанными главами монографии и общим планом ее со держания. Из описи вложения известно, что посылались: "Оглавление и вступление", глава 15-я части 1-й – "Нянька Степанна", глава 3-я части 2-й – "Предел учености", глава 3-я части 3-й – "Несколько слов о личном характере", глава 8-я части 6-й – "Царство мысли", "Послесловие".

Прочитав фрагменты труда, М. Горький охарактеризовал их как "замечательно своеобразную работу талантливейшего человека" и просил своего помощника по руководству Пушкинским Домом Академии Наук профессора В. А. Десницкого помочь скорейшему изданию монографии. Он выражал уверенность, что "мощи" Николая Лескова, "будучи вскрыты, окажут чудодейственное влияние на оздоровление русского языка, на ознакомление с его красотой и остротой, гибкостью и хитростью" 1.

В 1937 году читатели получили пять глав книги Андрея Лескова в журнале "Наш современник" (N 3). Но после смерти Горького биографу пришлось столкнуться с препятствиями в издании труда: вступила в действие сила инерции, о коей некогда Андрей Лесков писал именно Горькому: старые оценки "Некуда", "На ножах" "не дают критикам 1930-х годов видеть Лескова последних двадцати лет его работы!"

Авторское кредо Андрея Лескова было гармонизовано по авторитетнейшим горьковским суждениям. В полную силу звучало в книге мнение Горького о том, что, собственно, вся писательская жизнь была потрачена Лесковым на создание "положительного типа русского человека", на показ "огромных людей, ищущих упрямо некоей всесветной правды". Труд Андрея Николаевича Лескова изначально опирался на "самозиждущую" концепционную основу, которой в череде лет предстояло все более внушительно упрочиваться в литературоведческой Лесковиане: это была концепция восприятия лесковского творчества в его главном содержании – то есть как выражения необратимых освободительно-демократических тенденций в русском литературном сознании второй половины XIX века.

Но на исходе 1930-х годов взгляд этот не всем представлялся понятным и убедительным. Лишь осенью 1940 года, через пять лет после прочтения глав книги М. Горьким, издательством "Советский писатель" было предпринято редактирование работы для выпуска ее в двух томах. Четвертого июня 1941 года А. Н. Лесков сообщил Б. В. Варнеке, что 1-й том книги подписан к печати: "Обещают, если не произойдет ничего "привходящего", – выпустить в октябре – ноябре" 1.

Непредвиденным "привходящим", отменившим все дискуссии по поводу издания книги, а вместе с тем похоронившим и ее самое, явилось грозное 22 июня 1941 года. Ровно через три месяца после нападения гитлеровской Германии на Советский Союз фашистская бомба, попавшая в издательство, уничтожает экземпляр рукописи, подготовленной к печати. Полный авторский экземпляр погибает в блокадные мартовские дни 1942 года.

Сохранился лишь авторский архив с подготовительными материалами и вариантами глав книги. И когда Андрея Лескова летом 1942 г. принудительно – в связи с преклонным возрастом – эвакуируют из осажденного Ленинграда, ему удается вывезти с собой драгоценные машинописи.

Должно быть, недаром этот старый седой человек прошел жизнь солдата. Горчайшая личная утрата – одна из многих миллионов утрат военной поры – не сломила его. Рушились города, но духовная культура – эта внутренняя опора человечества – должна была жить и одерживать победы над смертью и вандализмом. Не смирившись с жестокостью судьбы, восьмидесятилетний старец замышляет возродить свою погибшую работу.

В мае 1946 года собранную из вывезенных материалов и частью возобновленную рукопись читает С. Н. Дурылин. Высокообразованный исследователь и литератор, пытливо вникавший в сложности духовного мира Лескова еще в начале XX века, так оценивает труд: "превосходный реалистический многокрасочный портрет, а не черный силуэт или иконописный лик"; "уникальное знание семейной хроники Лесковых, превосходное знакомство с "трудами и днями" самого писателя, необыкновенно богатый запас личных сведений о людях, в разное время окружавших Лескова"; "как писатель сын Н. С. Лескова – достойный ученик своего отца" 2.

Вскоре Андрей Лесков снова в Ленинграде, и из его квартиры 1 по-прежнему видна Нева, Петропавловский – еще не освобожденный от маскировки и потому тусклый – шпиль, плавная дуга Троицкого моста. Пробираясь по знакомым улицам, где рос сам, где дышал и творил его отец, всматриваясь в руины зданий, он слышит отовсюду постукивание штукатурных мастерков и крики каменщиков. Непобежденный город начинал залечивать страшные раны.

И старый человек "поостряет свое сердце мужеством"; недужно-усталый, он приводит мало-помалу "в рабочее состояние архив и библиотеку" 2, а там собирается с силами и для довершения заветного труда.

Чудо, в которое нелегко поверить, происходит. 23 февраля 1948 года Андрей Лесков передает издательству "Художественная литература" рукопись 1 тома монографии "Жизнь Николая Лескова". 2 том закончен в июне 1949 года. Новая редакция работы значительно превосходит в объеме первую: 54 авторских листа.

А 5 ноября 1953 года автора не стало.

Книга вышла посмертно.

Начиная свой синтетический труд, Андрей Николаевич Лесков задавался целью "дать достоверную повесть дней и трудов" "тайнодума", вручить читателю книгу как "ключ к разумению истины" о судьбе отца.

Автор не исчерпал материала, которым сполна владел: об этом говорит емкость его картотеки, включающей различные факты, не уместившиеся и в обширной монографии (впрочем, для освещения ряда наиболее сложных проблем время было еще впереди). Но он достиг главной цели, потому что имел "охранную грамоту" от соблазнов непрямоты и "обобщающей" невразумительности, кои типичны для "жуирующих и благоуспевающих" "скорохватов", умельцев складывать небылицы о чужой жизни. Этой "охранной грамотой" Лескову-сыну служил на всей длинной дороге повествования отцовский наказ писать "живую правду".

К тем, кто стремится быть верным этому наказу, – несмотря на неизбежные субъективные оценки и невольные промахи – победа – рано или поздно, но непременно – приходит.

Пришла она и к Андрею Лескову, и он, – пусть не дождавшись выхода книги, – все-таки остался победителем.

Поистине облегчением изнесся в финале труда вздох 84-летнего мемуариста: "Тяготевший на мне долг – выполнен".

...После прихода монографии к читателю об авторе стали писать. Журналисты, начинающие лесковеды пытливо расспрашивали о нем Анну Ивановну Лескову – жену, верную спутницу Лескова-младшего, свидетельницу и участницу трудов недюжинного человека: это она по несколько раз отпечатывала на старинном "ундервуде" его статьи, страницы огромной рукописи и копии неопубликованных произведений писателя с комментариями сына.

Расспросить об Андрее Николаевиче можно и сегодня литературоведов и библиотекарей старшего поколения. Они нарисуют портрет беспокойно-скорого в движениях статного пожилого интеллигента, со строгостью одежды и выправкой истинного генерала, с язвительной и породистой русской речью.

А на фотографии 1950-х годов седой человек, одетый в черную академическую шапочку, стоит возле полки с книгами.

Источники:

  • Лесков А. Н. Жизнь Николая Лескова: По его личным, ее мейным и несемейным записям и памятям. В 2 \ т Т. 1. Ч. I — IV/Вступ. статья, подгот. текст, коммент. А, Горелова.— М.: Худож. лит., 1984.-479 с, портр. (Лит. мемуары)

  • Аннотация: Первый том выдающегося мемуарного произведения Андреи Лескова рассказывает о роде Лесковых, детстве и юности писатели, его трагических заблуждениях 60-х годов, поисках гражданского, нравственного и эстетического идеала.



    Посмотреть все сочинения без рекламы можно в нашем

    Чтобы вывести это сочинение введите команду /id1941




Обновлено:
Опубликовал(а):

Внимание!
Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.
Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.

Спасибо за внимание.

.

Полезный материал по теме
И это еще не весь материал, воспользуйтесь поиском


РЕГИСТРАЦИЯ
  вход

Вход через VK
забыли пароль?



Сайт имеет исключительно ознакомительный и обучающий характер. Все материалы взяты из открытых источников, все права на тексты принадлежат их авторам и издателям, то же относится к иллюстративным материалам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы они находились на этом сайте, они немедленно будут удалены.
Сообщить о плагиате

Copyright © 2011-2020 «Критическая Литература»

Обновлено: 01:14:19
Яндекс.Метрика Система Orphus Скачать приложение