(1) Однажды меня обокрали впервые в жизни.
(2) Вор взломал ночью замок гаража, где стояла моя машина, вынул лобовое стекло, снял все колёса, не побрезговал даже мелочами: обоими зеркалами заднего вида и «дворником.
(3) утором я в хорошем настроении вышел из дома.
(4) Дошагал до своего гаража.
(5) Сперва, увидев приоткрытые ворота, даже не понял, что случилось.
(6) Потом скорее с недоумением, чем с возмущением, стал осматривать картину преступления, всё более теряясь душой при каждом новом «открытии».
(7) Потом я долго стоял перед распахнутыми взломщиком воротами, и мысли у меня были вовсе не о том, где я достану дефицитные в ту пору детали и во что мне это обойдётся (об этом я думал позже).
(8) Мысли были другие – о мести:
(9) «Как человек, такой же, как я, может присвоить себе право врываться в чужое помещение, брать то, что ему не принадлежит?
(10) За что, совершенно меня не зная, он решил мне навредить?
(11) Там, у подъезда, меня ждёт жена, которую нужно отвезти в поликлинику, а я сейчас вернусь к ней пешком и скажу»…
(12) Я чувствовал себя обиженным до глубины души. Оскорблённым в самых лучших чувствах без всякого на то основания.
(14) Внутри кипела злоба.
(15) Поймал бы этого типа и убил бы на месте!
(16) Пусть меня осудят, потому что такие люди не имеют права ходить по земле!
(17) и вот мы стоим рядом: он, вор, и я.
(18) Потому что вора быстро поймала милиция, все украденные им вещи мне вернули.
(19) И не было у меня ни малейшего желания мстить.
(20) Не хотелось ни убить, ни ударить , ни даже словом оскорбить этого человека.
(21) Не потому, что прошло три дня и ожесточение моё улеглось.
(22) Не потому, что моё стекло и мои колёса лежали снова в гараже,
(23) Просто потому, что лежачих не бьют.
(24) В какой-то момент мы даже соприкасались локтями и переговаривались, когда во время следственного эксперимента вместе искали в багажнике отвёртку, которой он этот багажник вскрывал.
(25) Потом мы сидели рядом на скамье в коридоре суда, дожидаясь, когда начнётся слушание нашего дела.
(26) Я спросил у него, как он мог решиться на воровство (не выдержала душа журналиста!).
_
(27) Я долгое время без работы был, а потом меня взяли на работу на одну фирму шофёром.
(28) А машину дали раздолбанную: вся резина «лысая», лобовое стекло треснутое…
(29) Как с таким ездить?
–
(30) Так ты, значит, от безысходности на кражу пошёл?
(31) А если бы у меня была лысая резина и треснутое стекло и я бы пришёл ночью в гараж, ты бы меня простил?
-
(32) Вы бы не пришли.
–
(33) Почему ты в этом уверен?
–
(34) Вам совесть не позволит, вы бы, наверное, сами себе с первой зарплаты купили….
-
(35) Так у тебя, значит, совести нет?
(36) Он безнадёжно махнул рукой, тоскливо вздохнул и отвернулся .
(37) А я поймал себя на том, что, наряду с вполне объяснимым чувством презрения, непроизвольно испытываю к этому человеку жалость и даже … сочувствие.
(38) Вспомнились слова чешского журналиста Юлиуса Фучика, погибшего в застенках гестапо: «Смотреть на людей со сломанной совестью ещё страшнее, чем на избитых…»