(1) Последний день июня месяца; на тысячу верст кругом Россия.
(2) Ровной синевой залито всё небо; одно лишь облачко на нем – не то плывет, не то тает.
(3) Безветрие, теплынь, воздух – молоко парное!
(4) И дымком-то пахнет, и травой, и дегтем маленько, и маленько кожей.
(5) Конопляники уже вошли в силу и пускают свой тяжелый, но приятный дух.
(6) Глубокий, но пологий овраг.
(7) По бокам в несколько рядов головастые, книзу исщепленные ракиты.
(8) По оврагу бежит ручей, на дне его мелкие камешки словно дрожат сквозь светлую рябь.
(9) Вдали, на конце-крае земли и неба – синеватая черта большой реки.
(10) Я лежу у самого края оврага на разостланной попоне; кругом целые вороха только что скошенного, до истомы душистого сена.
(11) Догадливые хозяева разбросали сено перед избами: пусть еще немного посохнет на припеке, а там и в сарай!
(12) То-то будет спать на нем славно!
(13) Курчавые детские головки торчат из каждого вороха; хохлатые курицы ищут в сене мошек да букашек; белогубый щенок барахтается в спутанных былинках.
(14) Русокудрые парни, в чистых низко подпоясанных рубахах, в тяжелых сапогах с оторочкой, перекидываются бойкими словами, опершись грудью на отпряженную телегу, зубоскалят.
(15) Передо мной стоит старуха-хозяйка в новой клетчатой паневе.
(16) Крупные дутые бусы в три ряда обвились вокруг смуглой худой шеи; седая голова повязана желтым платком с красными крапинками; низко навис он над потускневшими глазами.
(17) Но приветливо улыбаются старческие глаза; улыбается всё морщинистое лицо.
(18) Чай, седьмой десяток доживает старушка…
(19) А и теперь еще видать: красавица была в свое время!
(20) Растопырив загорелые пальцы правой руки, держит она горшок с холодным неснятым молоком, прямо из погреба; стенки горшка покрыты росинками, точно бисером.
(21) На ладони левой руки старушка подносит мне большой ломоть еще теплого хлеба.
(22) «Кушай, мол, на здоровье, заезжий гость!»
(23) Петух вдруг закричал и хлопотливо захлопал крыльями; ему в ответ, не спеша, промычал запертой теленок.
–
(24) Ай да овес! –
(25) слышится голос моего кучера.
(26) О, довольство, покой, избыток русской вольной деревни!
(27) О, тишь и благодать!
(28) И думается мне: к чему нам тут и крест на куполе Святой Софии в Царь-Граде и всё, чего так добиваемся мы, городские люди?