(1) И опять - вечер, лес, небо над головой...
(2) Мальчики и девочки у лесного огня, притихшие, задумавшиеся...
(3) Любил Саня эти часы в лесу, у огня, с разговорами...
- Да если б не космос, то жить-то совсем бы скучно было! - вздохнул
Васильев, гладя кота. - У нас тут все давным-давно открыто, никаких интересных тайн не осталось...
(4) И смотреть-то не на что!
- Ой уж! - не согласился кто-то. - Ты в Африке был хотя бы?
- Да ее по телеку сто раз казали!
- Нет...
(5) Вот бы самим бы там побывать...
(6) Попутешествовать...
(7) Саня слушал, смотрел в огонь.
(8) Легкое, порывистое пламя металось над прогорающими ветками, превращалось в искры, и они уносились вверх, где начинался ветер, и под ним забормотали живые, темные лапы сосен, вверх, вверх, вверх неслись искры, туда, где загадочно и пугающе молчало небо, все в гроздьях звезд...
- Да здесь-то, конечно, все привычно... -вздохнул Васильев.
(9) Во тьме вдруг тонко и страшно крикнула ночная птица, и все вздрогнули, затихли.
- Какая это птица? - спросил вдруг Саня. - Кто знает?
(10) Не знал никто.
- А это какое дерево?
- Сосна.
- А вон то?
(11) Опять никто не знал.
(12) Саня выдернул из темноты сухой стебель мятлика:
- Как называется?
- Ну, Сан Сенич, ну откуда мы знаем? - удивился Васильев.
- Самое время в Африку ехать! - покачал головой Саня. -
Чужестранцы...
(13) Ах, дальние страны, уж больно вы далеко...
(14) А ведь как манили в детстве, какие сладкие сны дарили, какие бессонницы...
(15) Что рядом с ними были серые поля, начинавшиеся сразу за городом, и леса по краям разъезженной грязной дороги?..
(16) Семнадцать Сане было, что ли, когда Аристотель грохнул кулаком по столу и сказал:
"Поехали!.." Нет, шестнадцать...
(17) Сентябрь, десятый класс, какой-то смутно помнящийся разговор о Трансваале (Саня как раз начитался о героических бурах и бредил Южной Африкой: Калахари, Драконовы горы, мыс Доброй
Надежды)...
(18) Что-то он сказал такое - ну, глупость несусветную, вроде: вот бы где родиться и жить, а Аристотель рассвирепел: "Поехали!..
(19) Я тебе покажу!" - "Куда поехали, зачем поехали? - всполошилась Елена
Николаевна. - Матвей, ты с ума сошел, у него десятый класс!.." Однако поехали: как-то расписание у Аристотеля удачно подошло, а Сане, хоть и без особой радости, позволено было прогулять понедельник...
(20) На Аристотелеву родину поехали, в деревню.
(21) Полтора часа самолетом до Москвы, потом - три часа скорым, да еще пять местным, стареньким, грязным поездом...
(22) На рассвете были "дома" - в полузаброшенной деревне, где Аристотеля не помнила ни одна живая душа и сам он лишь с трудом нашел место, где стоял когда-то их дом.
(23) Тоскливо отчего-то стало юному Сане, и смотреть было не на что - темные избы да поле какое-то...
(24) А Аристотель, все злой, все взбудораженный, тащил его на автобус, и опять ехали, ехали куда-то...
(25) Саня в автобусе уснул, и такого, сонного, усталого, десять раз пожалевшего о том, что поехал, вытащил его Аристотель из автобуса и сказал:
- Смотри...
(26) И опять они стояли на раздолбленной, пыльной дороге, опять поле какое-то поднималось вверх, к горизонту, пер откуда-то речной ветер - и смотреть было совершенно не на что опять же...
- Русские стояли там, - шепотом сказал Аристотель. - Неприятель - вон...
(27) Смотри внимательно...
(28) Дон стал красным от крови...
(29) Но тихо было кругом, поднималось из-за бугра солнце, и все поле да поле...
(30) Куликово поле - ни одного кулика, тишина.
(31) И Саня, отважный путешественник, избороздивший все моря и океаны, водивший свои корабли через "ревущие" сороковые, вдруг испугался.
(32) Так велик, так пустынен и тих был этот открытый простор, так распахнут, и не спрятаться от него никуда - земля под ногами, небо над головой, а меж ними - даль да ветер...
(33) И снова Саня сидел над картами - неведомая страна, родная, неоткрытая, открывалась ему, завораживая странными именами: Нерль, Ловать,
Олы...
По Соломко Н.