(1) Идя к дальнему лесу, Сашка ещё не решил, что делать и как быть.
(2) Разные мысли метались в голове с того момента, как услышал он слова командира батальона, которые тот выдавил через силу:
–
(3) Немца – расстрелять.
(4) Может, встретится кто из начальства или комиссар вернётся, и тогда всё в порядке будет – непременно отменят приказ этот...
(5) Немец всю дорогу слюну глотал часто, и дёргался у него кадык, и у Сашки тоже в горле комок давит, дышать мешает.
(6) Понимает он, что немец сейчас испытывает, какую тяготу несёт.
(7) И завёл с ним Сашка мысленный разговор: «
(8) Понимаешь, какую задачу ты мне задал?
(9) Из-за тебя, язвы, приказ не выполняю.
(10) И что мне за это будет, не знаю: может, трибунал, а может, комбат сгоряча прихлопнет?
(11) Есть у него такое право – война же!»
(12) Впервые за всю службу в армии, за месяцы фронта столкнулись у Сашки в отчаянном, мучительном противоречии привычка подчиняться беспрекословно и страшное сомнение в справедливости и нужности того, что ему приказали.
(13) И ещё третье есть, что сплелось с остальным: не может он беззащитного убивать.
(14) Не может, и всё!
(15) В бою фашист – враг, а здесь – пленный!
(16) И тут послышался позади какой-то крик.
(17) Обернулся Сашка и обмер: маячила вдалеке высокая фигура комбата, шедшего ровным, неспешным шагом прямиком к ним.
(18) Побледнел Сашка, съёжился, облило тело ледяным потом, сдавилось сердце – идёт комбат, конечно, проверять, исполнен ли приказ его!
(19) И что будет-то?..
(20) И верно, раздул капитан ноздри своего чуть кривоватого с горбинкой носа, но не закричал, не затопал, к кобуре с пистолетом руку не потянул, а глядел на Сашку хоть и сурово, но без злобы, очень серьёзно и вроде раздумчиво, – может, отошёл малость, одумался...
(21) Это дало Сашке надежду, и смотрел он на комбата без дерзости, но твёрдо, хотя и колотилось сердце, как бешеное, отзываясь болью в висках.
(22) Уже на ходу, на миг остановившись, комбат повернулся к Сашке и бросил:
–
(23) Немца отвести в штаб бригады.
(24) Я отменяю свое приказание.
(25) Сашка вздохнул радостно, полной грудью, снял каску, обтёр со лба пот, провёл рукой по ёжику волос.
(26) Он окинул взором всё окрест – и удаляющегося комбата, и пустынную дорогу, и церкву разрушенную, которую и не примечал прежде, и синеющий бор за полем, и нешибко голубое небо, словно впервые за этот день увиденное, и немца, из-за которого вся эта история вышла.
(27) И подумал тогда Сашка, что коли живой останется, то из всего, им на переднем краю пережитого, будет для него случай этот самым памятным, самым незабывным...