(1)Обед прошел легко, весело, и Софья Васильевна была рада этому: пусть Михаил так и уедет - последнее воспоминание всегда живуче.
(2)Но не весь день был такой. (3)После затянувшегося обеда Витю уложили спать, прилег и Всеволод, свесив большие ноги за край дивана, Лиза пошла на почту купить для отца конвертов на дорогу.
(4)- Ну, вот и хорошо, - сказал Михаил. (5)- Все в отсутствии.
(6)Пойдём - ка ко мне.
(7)Он принёс из передней в свой кабинет припрятанные свертки и развернул их. (8)Книга в синем переплете с серебряной надписью «Седов», отрез тёмно-синей шелковой материи и маленькие желтые ботинки.
(9)- Понимаешь, тут без меня будут дни рождения, и ребятам важно, чтобы и от отца тоже... (10)Ну, а это тебе, - он показал на шелк, - к тридцатому сентября.
(11)Только Софья Васильевна, зная отвращение мужа к покупкам, к магазинной толкотне, могла оценить это. (12)А тут было даже большее: по военному времени следовало ещё раздобыть ордера, не забыть промтоварные «единички»... (13)Блестя глазами, она обняла его и поцеловала, приговаривая: «Смотри, не забыл! (14)Не забыл!». (15)Чтобы сделать ему приятное, всё рассмотрела отдельно, а материю даже приложила к себе, похвалила. (16)Ботинки для Вити ей показались велики, но она тотчас успокоила Михаила: это не страшно - нога вырастет.
(17)- Погоди! (18)Зачем ей вырастать? (19)- Он остановил её. (20)- То есть она должна вырасти, но ты меня не поняла... (21)Это к Витиному дню рождения, к маю. (22)Чуть не год ещё! (23)Тогда дашь ему - и будет как раз по ноге.
(24)И это было трогательно: предусмотрел... (25)Но она поняла и другое: сейчас август, значит, Михаила не будет и в мае. (26)Как долго!.. (27)Слёзы подступили к глазам, и она, будто рассматривая подкладку на желтеньких ботинках, склонилась над ними. (28)Он понял всё, но ничего не сказал. (29)С минуту они стояли молча друг против друга, оба одного роста, но Софья Васильевна, как женщина, казалась выше.
(30)- Ничего, Сонечка, ничего! (31)- Он привлек её к себе, и ботинок в её руках чуть уперся ему в грудь. (32)- Ехать надо. (33)- Он поцеловал её в склоненную голову. (34)- Должен ехать... (35)Все ведь так!.. (36)Ну, а будет всё хорошо. (37)Война теперь уже легче - фашистов погнали. (38)Ты ботинки спрячь, - может, я и сам Вите их подарю.
(39)...Милый! (40)Успокаивал... (41)Нет, дарила сыну она - ещё в марте пришло извещение...
(42)Потом был вокзал, вагоны, неверный, раскачивающийся вокзальный свет. (43)И последним видением - Михаил в мешковатой для него военной форме, стоящий на площадке, и Сева с протянутой бутылкой нарзана, шагающий за тронувшимся уже вагоном.
(44)И, когда вернулась домой, первым чувством было: дети остались одни, без отца...
(45)Так и было. (46)Дети подросли, а от Михаила только одно: «Без вести»...
(47)У Лизы об отце были короткие, разрозненные воспоминания детства.
(48)Память приносила то одно, то другое: ёлка в Доме союзов, большой, необыкновенный гриб, найденный вместе, отец за микроскопом, а она подсовывает ему школьную задачку, или в отсутствие мамы они что-то готовят на кухне...
(49)Она видела отцов своих подруг. (50)У Светланы был замкнутый, неразговорчивый и, наверное, решительный, строгий отец - Светлана его побаивалась. (51)У Вари - шумный, веселый, всё спорилось у него в руках: чинил дома электрические плитки, лихо красил забор на даче, ходил бойко, нараспашку.
(52)У неё же был совсем другой отец. (53)Всё, что порознь Лиза помнила о нем, сливалось в общее чувство: добрый и неумелый. (54)Со слов матери она знала, что отца ценили на работе, по в малом было другое: на ёлке в Доме союзов отец подарок для Лизы прозевал, маляры и монтеры ему грубили, плиток и замков не чинил. (55)Нет, на Вариного папу он совсем не был похож. (56)А как они однажды стряпали с ним! (57)Мама ушла с Витей в Сокольники на целый день и оставила инструкцию об обеде. (58)И всё же был чад от пригоревших макарон и сквозь чад мелкое - словно грызут семечки - потрескивание эмали в сухой, накаленной кастрюле. (59)«Эх, что-то мы ничего не умеем!» - сказала Лиза. (60)Она взяла вину на себя: ей было тогда одиннадцать лет, пора бы уже уметь. (61)Но отец не принял её великодушия. (62)«Это всё, Лизок, оттого, - сказал он, - что на настоящей военной службе я не был, всего-навсего призывался на переподготовку. (63)А настоящая, говорят, для житейских дел просто университет. (64)Уж если, например, солдат пуговицу пришьет - волк не отгрызет...». (65)И всё же он, конечно, был лучше тех, с плитками, с заборами, с пуговицами. (66)Он был добрый, она любила его, и, главное, он был не чей - то, а её.
(67)И не чей - то, а её уехал. (68)Походил с провожающими по платформе, поулыбался, как-то незаметно попрощался - и уже в вагоне на площадке... (69)Поезд трогается, она и мама идут следом, догоняет дядя Сева с протянутой темной бутылкой, киоск, фонарь, косой свет, на миг его взгляд поверх очков - опять косой свет.
(По Н. Я. Москвину)