(1) Я в медсанбате хирургом был, а сын батареей командовал.
(2) Капитан.
(3) Мне его резать пришлось, пулю из легкого вынимать.
(4) Бои сильнейшие за Кенигсберг были.
(5) Раненые конвейером на стол шли.
(6) Перекурить некогда было.
(7) Кладут на стол, говорят: капитан.
(8) А мне все равно – капитан, генерал, рядовой.
(9) Лицо простынею закрыто, пуля в легком.
(10) Ранение плохое, рядом с сердцем, много крови потеряно.
(11) Посмотрел, подумал: плохо твое дело, парень.
(12) Из раны кровавые пузырьки идут.
(13) Ну, думаю, держись, капитан!
(14) Семь контратак, говорят, танковых отбил, отобьешь ли ее, старую, с косой!
(15) А может, и не думал так, это сейчас кажется.
(16) Тогда некогда было размышлять.
(17) В общем, сделал сечение, достал пулю, все сделал, как надо.
(18) Убирать стали, глянул – ноги подкосились.
(19) Олег!
(20) Не знаю, сделал бы я операцию, если бы знал, что это он.
(21) Обычно своим родственникам хирурги не делают, все равно что себя резать.
(22) Сейчас думаю, сделал бы, выхода не было.
(23) Только принялся за другого, как доложили: капитан помирает!
(24) Кровь нужна.
(25) Кинулись, а крови такой группы нету, вся кончилась.
(26) Сам лег.
(27) Одна у нас с ним группа, – улыбка трогает усы Семена Антоновича.
(28) – Выжил, чертяка!
(29) Мы сидим на крыльце.
(30) Догорает заря, на селе тихо.
(31) Вплотную подступила ночь.
(32) В такие минуты хорошо думается.
(33) Человек молчит в такие минуты, что-то происходит в его душе при виде заката, может быть, это отголоски тех времен, когда у человека не было огня и боялся он ночи, тьмы.
(34) – Я вот думаю все.
(35) Пуля та, которую вытащил из него…
(36) Не договорив, он встает и идет в дом, возвращается с коробочкой.
(37) В ней на ватке лежит маленький комочек свинца, бурый, вроде заржавленный.
(38) Я не сразу догадываюсь, что это не ржавчина, а кровь Олегова.
(39) – Вот и я все думаю, – продолжает Семен Антонович, – пуля эта убила бы и меня, и Лелю, и детей бы его, хотя их на свете не было еще.
(40) Не было бы их, детей его.
(41) А от них еще и дети пойдут.
(42) Он вертит пулю в руках.
(43) – Вот этот комочек убил бы весь наш народ, на все поколения вперед.
(44) Весь род!
(45) С лица земли свел бы.
(46) Строго глядит на меня.
(47) Эта мысль поражает меня.
(48) Мне как-то ни разу не приходило в голову такое.
(49) Весь род Заовражных на сотни поколений вперед!
(50) Убили бы тех детей, которых еще и нет в помине и мы их не знаем и знать не будем, не доживем.
(51) А они уже были бы убиты под Кенигсбергом.
(52) Меня продирает мороз по спине, когда я до конца осознаю, что может сделать всего-навсего одна пуля, когда в таком вот обнаженно ясном смысле предстает передо мной война.
(53) А сколько убито!
(54) Это хорошо – Олег остался жив.
(55) А остальные!
(56) А сейчас?
(57) И сейчас где-то на складах, в обоймах, в дисках лежат пули и ждут своего часа, чтобы, убив одного человека, убить все его поколения.
(58) Уже совсем темно, лампочка светит на крыльце, на нее летят мотыльки, обжигая крылышки, падают.
(59) Мы прощаемся.
(60) Я иду мимо школьного сада.
(61) Ветер гудит в тополях, и сыплется пух, сыплется, как снег, покрывает землю.
(62) Метет тополиная поземка, заметает мое детство, мою давнюю жизнь.
(63) Снег, снег, тополиный снег.
(По А. Соболеву)
Соболев Анатолий Пантелеевич (1926–1986) – русский советский писатель.
По Собалев А.П.