1)В присутствии Лиды мать всегда робела и, разговаривая, тревожно поглядывала на нее, боясь сказать что-нибудь лишнее или неуместное; и никогда она не противоречила ей, а всегда соглашалась:
правда, Лида, правда.
—
(2) Нужно освободить людей от тяжкого физического труда, — сказал я. —
(3) Нужно облегчить их ярмо, дать им передышку, чтобы они не всю свою жизнь проводили у печей, корыт и в поле, но имели бы также время подумать о душе, о боге, могли бы пошире проявить свои духовные способности.
(4) Призвание всякого человека в духовной деятельности — в постоянном искании правды и смысла жизни.
(5) Сделайте же для них ненужным грубый животный труд, дайте им почувствовать себя на свободе и тогда увидите, какая, в сущности, насмешка эти книжки и аптечки.
(6) Раз человек сознает свое истинное призвание, то удовлетворять его могут только религия, науки, искусства, а не эти пустяки.
—
(7) Освободить от труда! — усмехнулась Лида. —
(8) Разве это возможно?
—
(9) Да.
(10) Возьмите на себя долю их труда.
(11) Если бы все мы, городские и деревенские жители, все без исключения, согласились поделить между собою труд, который затрачивается вообще человечеством на удовлетворение физических потребностей, то на каждого из нас, быть может, пришлось бы не более двух-трех часов в день.
(12) Представьте, что все мы, богатые и бедные, работаем только три часа в день, а остальное время у нас свободно.
(13) Представьте еще, что мы, чтобы еще менее зависеть от своего тела и менее трудиться, изобретаем машины, заменяющие труд, мы стараемся сократить число наших потребностей до минимума.
(14) Мы закаляем себя, наших детей, чтобы они не боялись голода, холода, и мы не дрожали бы постоянно за их здоровье, как дрожат Анна, Мавра и
Пелагея.
(15) Представьте, что мы не лечимся, не держим аптек, табачных фабрик, винокуренных заводов, — сколько свободного времени у нас остается в конце концов!
(16) Все мы сообща отдаем этот досуг наукам и искусствам.
(17) Как иногда мужики миром починяют дорогу, так и все мы сообща, миром, искали бы правды и смысла жизни, и — я уверен в этом — правда была бы открыта очень скоро, человек избавился бы от этого постоянного мучительного, угнетающего, страха смерти, и даже от самой смерти.
—
(18) Вы, однако, себе противоречите, — сказала Лида. —
(19) Вы говорите — наука, наука, а сами отрицаете грамотность.
—
(20) Грамотность, когда человек имеет возможность читать только вывески на кабаках да изредка книжки, которых не понимает, — такая грамотность держится у нас со времен Рюрика, гоголевский Петрушка давно уже читает, между тем деревня, какая была при Рюрике, такая и осталась до сих пор.
(21) Не грамотность нужна, а свобода для широкого проявления духовных способностей.
(22) Нужны не школы, а университеты.
—
(23) Вы и медицину отрицаете.
—
(24) Да.
(25) Она была бы нужна только для изучения болезней как явлений природы, а не для лечения их.
(26) Если уж лечить, то не болезни, а причины их.
(27) Устраните главную причину — физический труд — и тогда не будет болезней.
(28) Не признаю я науки, которая лечит, — продолжал я возбужденно. —
(29) Науки и искусства, когда они настоящие, стремятся не к временным, не к частным целям, а к вечному и общему, — они ищут правды и смысла жизни, ищут бога, душу, а когда их пристегивают к нуждам и злобам дня, к аптечкам и библиотечкам, то они только осложняют, загромождают жизнь.
(30) У нас много медиков, фармацевтов, юристов, стало много грамотных, но совсем нет биологов, математиков, философов, поэтов.
(31) Весь ум, вся душевная энергия ушли на удовлетворение временных, преходящих нужд...
(32) У ученых, писателей и художников кипит работа, по их милости удобства жизни растут с каждым днем, потребности тела множатся, между тем до правды еще далеко, и человек по-прежнему остается самым хищным и самым нечистоплотным животным, и всё клонится к тому, чтобы человечество в своем большинстве выродилось и утеряло навсегда всякую жизнеспособность.
(33) При таких условиях жизнь художника не имеет смысла, и чем он талантливее, тем страннее и непонятнее его роль, так как на поверку выходит, что работает он для забавы хищного нечистоплотного животного, поддерживая существующий порядок.
(34) И я не хочу работать, и не буду…
(35) Ничего не нужно, пусть земля провалится в тартарары!
—
(36) Мисюська, выйди, — сказала Лида сестре, очевидно, находя мои слова вредными для такой молодой девушки.