(1) Я живу в маленьком доме на дюнах.
(2) Всё Рижское взморье в снегу.
(3) Море уходит на сотни миль в чёрно-свинцовые дали.
(4) Маленький дом стоит, как последний маяк, на краю туманной бездны.
(5) Здесь обрывается земля.
(6) Там, к западу, за слоем мглы есть маленький рыбачий посёлок.
(7) Обыкновенный рыбачий посёлок с сетями, сохнущими на ветру, с низкими домами и низким дымом из труб, с чёрными моторками, вытащенными на песок, и доверчивыми собаками с косматой шерстью.
(8) В посёлке этом сотни лет живут латышские рыбаки.
(9) Поколения сменяют друг друга.
(10) Но так же, как и сотни лет назад, рыбаки уходят в море за салакой.
(11) И так же, как и сотни лет назад, не все возвращаются обратно.
(12) Особенно осенью, когда Балтика свирепеет от штормов и кипит холодной пеной.
(13) Но, что бы ни случилось, сколько бы раз ни пришлось стаскивать шапки, когда люди узнавали о гибели своих же товарищей, всё равно надо и дальше делать своё дело – опасное и тяжёлое, завещанное дедами и отцами.
(14) Уступать морю нельзя.
(15) В море около посёлка лежит большой гранитный валун.
(16) На нём ещё давно рыбаки высекли надпись: «В память всех, кто погиб и погибнет в море».
(17) Эту надпись видно издалека.
(18) Когда я узнал об этой надписи, она мне показалась печальной, как все эпитафии.
(19) Но латышский писатель, рассказавший мне о ней, не согласился с этим и сказал:
(20) – Наоборот.
(21) Это очень мужественная надпись.
(22) Она говорит, что люди никогда не сдадутся и, несмотря ни на что, будут делать своё дело.
(23) Я бы поставил эту надпись эпиграфом к любой книге о человеческом труде и упорстве.
(24) Для меня эта надпись звучит примерно так: «В память тех, кто одолевал и будет одолевать это море».
(25) Я согласился с ним и подумал, что этот эпиграф подходил бы и для книги о писательском труде.
(26) Писатели не могут ни на минуту сдаться перед невзгодами и отступить перед преградами.
(27) Что бы ни случилось, они должны непрерывно делать своё дело, завещанное им предшественниками и доверенное современниками.
(28) Недаром Салтыков-Щедрин говорил, что если «хоть на минуту замолкнет литература, то это будет равносильно смерти народа».
(29) Писательство – не ремесло и не занятие.
(30) Писательство – призвание.
(31) Человека никогда не призывают к ремесленничеству.
(32) Призывают его только к выполнению долга и трудной задачи.
(33) Что же понуждает писателя к его подчас мучительному, но прекрасному труду?
(34) Прежде всего – зов собственного сердца.
(35) Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
(36) Писателем человек становится не только по зову сердца.
(37) Приходят годы возмужалости, и писатель явственно слышит, кроме призывного голоса собственного сердца, новый мощный зов – зов своего времени и своего народа, зов человечества.
(38) По велению призвания, во имя своего внутреннего побуждения человек может совершать чудеса и выносить тягчайшие испытания.
По Паустовскому К.