(1) Всё своё детство я с усердием собирал бумагу для утилизации.
(2) Однажды наша новая вожатая Лина Кузьмина объявила «бумажный аврал».
(3) И я с победным задором закричал:
–
(4) Второе звено, за мной!
(5) Кровь из носу, мы должны победить!
(6) На другое утро, до занятий, наша тройка – Нина Варакина, Павлик Аршанский и я – отправились на почтамт.
(7) Этот почтамт был золотым дном.
(8) Но мне пришлось обратиться и к собственным ресурсам.
(9) В течение нескольких вечеров мы с Павликом перебирали библиотеку моего деда.
(10) Однако звено Карнеева всё равно вышло вперёд.
(11) В последний день наша тройка снова отправилась на почтамт, и если у меня ещё оставалась надежда на успех, то она рассеялась как дым, едва мы вступили в цеха.
(12) Смешно было думать, что мы соберём те двенадцать килограммов, которые отделяли нас от Карнеева.
(13) До боли отчётливо я представил себе торжество Карнеева, уныние наших ребят и ту серую будничность, которая приходит за поражением.
(14) Нелегко мне будет теперь расшевелить звено, да и каким авторитетом может пользоваться вожак, испытавший поражение?
(15) Ох как важно было выиграть!
(16) И тут мой глаз рассеянно ухватил название верхней брошюры – «Как разводить шампиньоны».
(17) На что тратится бумага!
(18) Я не колебался больше.
(19) Четыре пачки, одна за другой, легли на дно моего мешка.
(20) Я замаскировал их сверху всяким бумажным мусором и побежал на приёмный пункт…
–
(21) Победу в соревновании одержало второе звено, – сказала Лина. –
(22) Но с почтамта поступило заявление: кто-то из вас сдал в утиль связки с брошюрами.
(23) Кто это сделал?
–
(24) Я! – прозвенел за моей спиной такой знакомый голос, что я мгновенно узнал бы его из тысячи голосов.
–
(25) Ты, Варакина? – недоверчиво произнесла Лина. –
(26) Зачем?
(27) Я молчал не потому, что хотел схватиться за спасательный круг, брошенный мне Ниной.
(28) Я молчал от счастливой растерянности, от огромного, до боли сладкого чувства, залившего мне душу.
(29) Ради меня Нина взяла на себя стыдный и жалкий проступок, не испугалась ни позора, ни кары!
–
(30) Варакина тут ни при чём, – сказал я, вставая. –
(31) Это сделал я.
–
(32) Может, ты потрудишься объяснить, зачем ты это сделал? – со сдержанной злостью проговорила Лина.
–
(33) Чтобы победить в соревновании!– раздался насмешливый голос Юрки Петрова из первого звена.
–
(34) Это подло! – с отвращением сказал Карнеев.
(35) Его слова попали мне в сердце.
(36) Я молча выскочил на улицу.
(37) Неужели из-за одной ошибки можно зачеркнуть всю жизнь человека?
(38) На другой день я не пошёл в школу.
(39) Я почувствовал, что не смогу появиться на совете отряда.
(40) Пришедшего ко мне вечером Павлика я спросил о том, что решили на совете отряда.
–
(41) Всё в порядке, тебя оставили.
(42) Поначалу Лина требовала тебя исключить, и её поддержали.
(43) Ну а потом Карнеев толкнул речь…
(44) В общем, он сказал, что пошёл бы с тобой в разведку.
(45) Над ним посмеялись: «Молодец, хорошо друга защищаешь!». –
(46) «А он вовсе мне не друг, товарищ – да, а дружбы у нас нет.
(47) Он, может, лучше всех в отряде работает, а наладить работу звена не умеет.
(48) Ему и обидно…»
–
(49) А ведь он совершенно прав, я действительно никудышный звеньевой! – вскричал я.
–
(50) Наконец-то ты понял…
(51) Теперь я понимал.
(52) Понимал не только это, но и многое другое, и прежде всего то, какая сила в прощении.
(53) Всё во мне будто осветилось ярким и ровным светом, не осталось ни одного тёмного угла, где бы могло притаиться что-то мелкое, самолюбивое, жалостливое к себе.
По Нагибину Ю.