(1) Среди многих постыдных поступков, которые я совершил в жизни, более всех памятен мне один.
(2) В детском доме в коридоре висел репродуктор, и однажды в нём раздался голос, ни на чей не похожий, чем-то меня – скорее всего как раз непохожестью – раздражавший.
(3) «Ха! Орёт как жеребец!» – сказал я и выдернул вилку репродуктора из розетки.
(4) Голос певицы оборвался.
(5) Много лет спустя в Ессентуках, в просторном летнем зале, слушал я симфонический концерт.
(6) Музыканты крымского оркестра со славной молоденькой дирижёршей Зинаидой Тыкач терпеливо растолковывали публике, что они будут играть, когда и кем написано то или иное произведение.
(7) Они как будто просили извинения за своё вторжение в жизнь граждан, лечащихся или просто жирующих на курорте, и концерт начали с лихой увертюры Штрауса, чтобы подготовить слушателей ко второму, более серьёзному отделению.
(8) Но Штраус не помог – уже с середины первого отделения концерта слушатели, пришедшие на мероприятие, вероятно, только потому, что оно бесплатное, начали покидать зал.
(9) Уходили с недовольством, выкриками, хлопая сиденьями.
(10) Я слушал, как надрываются музыканты, чтобы заглушить шум в зале, и мне хотелось за всех нас попросить прощения у милой дирижёрши, у оркестрантов, извиниться и рассказать, как я в детстве совершил поступок, за который потом было стыдно.
(11) Но жизнь – не письмо, в ней постскриптума не бывает.
(12) Что из того, что певица, которую я оскорбил когда-то словом (имя ей – Великая Надежда Обухова), стала моей самой любимой певицей, что я «исправился» и не раз плакал, слушая её?
(13) Она-то, певица, уж никогда не услышит моего раскаяния, не сможет простить меня.
(14) Зато, уже пожилой и седой человек, я содрогаюсь от каждого хлопка и бряка стула в концертном зале.
(По В. Астафьеву*)
*Виктор Петрович Астафьев (1924–2001) – русский писатель, автор романов «Печальный детектив», «Прокляты и убиты» и многих других произведений.